ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда мудреца спросили, с какого возраста нужно начинать воспитывать ребёнка, он ненадолго задумался, а потом поинтересовался: «Сколько вашему?» «Три года», - ответили ему. «Тогда вы на три года опоздали», - изрёк мудрец. А вот на вопрос: «С какого возраста начинать готовить путешественника по параллельным мирам?» - вам никто не ответит. Не потому, что некому. А потому что всё зависит от индивидуальных качеств кандидата в эти самые путешественники. Его одарённости, харизмы, обучаемости, семейных традиций, и тому подобное. Моральных качеств в том числе – без них никуда. О безрассудном авантюризме даже речи не может идти: таких и близко туда не пускают. Главный герой Саги о Головастике сначала думал, что попал в неприятную, и даже опасную, ситуацию, как кур в ощип, а не в параллельный мир или отражённую реальность. В его нежном восьмилетнем возрасте обычные дети не знают таких слов, но кто же их спрашивает? «Коварно хватают за ногу и айда в неизвестность замётывать», - так он шутил...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А от своих ничего не добиться. Твердят, что мы из рабочих, и всё.

Ладно, мне пора. В следующий раз за станицей свидимся. Там сразу из двенадцати миров дыры, и все в одном месте. Только они где-то под землёй. До встречи, двенадцатый. До бабкиной пещеры.

Одиннадцатый в смешной фуфайке удалился, а я остался сидеть над траншеей, как Алёнушка у ручья, и соображать, что же теперь будет. На душе было пусто и грустно одновременно. Домой идти не хотелось. К Павлу за объяснениями тоже. «Хрен с ним, с гордым стариком. Придёт время, научит

всему, никуда не денется.

…Только подумать. Поговорил с самим собой и сам же себя расстроил. И никому не расскажешь. Вот жизнь настала», — посокрушался я недолго, потом встал и поплёлся домой.

Когда что-то делать не хочется, а приходится, время летит и подгоняет: «Кончилось лето! Топай в школу!» А тогда до уроков была ещё пара недель, но радости уже не было никакой. Ждал это двадцать третье августа, как наказание. Обдумывал, как сбежать из дома, что соврать, чтобы отпустили надолго. Самое обидное, что всё нужно было делать в одиночку.

Придумывать ничего не стал. Врать не хотелось, потому как, никакой поддержки вранью ни от кого не будет. «Встану пораньше и сбегу. Потом пусть ухи крутят и пытают, где был целый день. Только как раньше всех проснуться? А записку писать или нет? Чтобы знали, что сбежал не насовсем, а только до вечера.

…Нет, писать ничего не буду. Потом придумаю какую-нибудь небылицу», — покончил я с раздумьями и принял непростые решения.

И вот вечер перед путешествием в станицу настал. Хорошо, что была середина недели. «Папа будет на работе, мама с братом в поликлинике, а бабуля с раннего утра на Хлебогородке в очереди за комбикормом. Значит, её попрошу разбудить. Скажу, что Павел просил зайти. Она поймёт, что это наши секретные дела», — решил я, а потом так и сделал. Попросил бабулю, и она обещала растолкать пораньше.

Вечером долго ворочался, а наутро показалось, что вовсе не спал, когда услышал ласковый голос:

— Внучек, вставай. Просился, так не томи.

Я, конечно, сразу же проснулся, вот только подняться с кровати никак не хватало сил. То, что предстояло сделать, не то чтобы пугало, скорее было неприятно. Или ещё хуже, не могло быть осознано. А всё, что я не мог представить или понять своим умишком, для меня было неправильным и запретным.

Заставил себя думать только

о велосипеде, которым очень дорожил, и окончательно пробудился. Нового мне никогда не покупали, и навряд ли когда купят, а этот «Орлёнок» я сам собирал из старых запчастей. Отец, конечно, помогал, но, думаю, только для того, чтобы я не покалечился на самоделке.

И вот, набравшись храбрости, я вывел на улицу двухколёсную драгоценность. Кукла меня не выдала, щеколда не звякнула, в общем, никакие другие напасти меня не остановили.