ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я был таксистом. Пока не открыл дверь, которую лучше было не трогать. Огонь, что шепчет моё имя. Тени, что не принадлежат этому миру. Пёс, чьи глаза видят мою судьбу. И игра, где я — чужая пешка. Меня зовут Стас. Я не хотел сражаться. Но теперь мне нужно дойти до конца — или сгореть. ______________________________ Станислав Каримов — бывший дальнобойщик, теперь обычный таксист. Оказывается, прошлое его семьи хранит тайны, о которых лучше было не знать. А кровь, что течёт в его венах, пробуждает силу, которую давно ждали и опасались. Когда вокруг начинают происходить события, объяснить которые может только безумец, Стас вынужден принять то, во что не верил. Его втягивают в игру, где цена ошибки — не просто жизнь, а сама суть бытия. И лишь пройдя через огонь, он поймёт, кто он на самом деле. Это история о том, как обычный человек становится перед непростым выбором. И о том, что, однажды узнав правду, назад уже не вернуться.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Терпение, Стас, пара нужных движений, и огонь тебе подчинится», — говорил он, и я старался, пыхтел, пока искры не вспыхивали, а он смотрел с улыбкой, от которой я чувствовал себя героем.

Учил ставить палатку так, чтобы ни ветер, ни дождь не добрались, объяснял, как читать следы — вот заяц пробежал, вот тут лиса кралась. Я слушал и гордился, что он делится со мной, своим сыном, доверяет мне знания, которые есть у него, как будто я уже взрослый.

Про камни он знал всё — особенно любил рассказывать о вулканическом стекле. «Оно хранит

память о пламени, сынок, даже когда кажется холодным». А я смотрел на него, раскрыв рот, представляя себя рядом в экспедициях, среди скал, рек и ветра, который воет в ушах, как в его байках.

Дома у нас лежали его находки: небольшие куски кварца, белые и прозрачные, агаты с разноцветными прожилками, обломки гранита, тёмные и тяжёлые.

Иногда вечерами мы садились за стол, он раскладывал их на кухонном столе, покрытом старой клеёнкой, и рассказывал истории: этот с Урала, тот с Кавказа, а этот вообще из-под земли вылез, где вулканы когда-то полыхали.

Он был не просто отцом, он был учителем, другом, человеком, на которого я хотел быть похожим. Я мечтал стать таким, как он — сильным, знающим, таким, на кого можно положиться в любой передряге.

А потом он пропал, и всё рухнуло — мне было двенадцать, почти тринадцать, и тот день врезался в память, как гвоздь: он уехал в командировку за Урал, в какую-то глушь, обнял меня крепко, потрепал по голове и сказал: «Стас, ты маме помогай, я скоро вернусь».

Я кивнул, уверенный, что он не подведёт, он же всегда возвращался, с рюкзаком, с камнями на дне, и с улыбкой, от которой дома становилось светлее и уютнее.

Но в этот раз он не вернулся. Путь экспедиции проходил через какой-то заснеженный перевал, дикий и холодный, где ветер рвал палатки, а снег слепил глаза. Назад не вернулся никто. Все погибли — так нам сказали позже, когда я уже устал ждать у окна вместе с мамой, прижимаясь носом к холодному стеклу.

Говорили разное: и что их накрыла лавина, и что они попали в снежную бурю, и что было ещё что-то, чего никто так не понял. Некоторые тела так и не нашли, отца в том числе. Только рюкзак где-то внизу, в ущелье, с парой камней внутри. И эта тянущая душу неизвестность сидит во мне до сих пор, как заноза, которую не вытащить. Он был не из тех,

кто сдаётся, и я держусь за эту мысль, как и за те его уроки, которые до сих пор помогают мне не потеряться в этой жизни.Однажды я спросил деда, почему папа ушёл. Он долго молчал, потом ответил, не глядя мне в глаза:— Потому что должен был.— А хотел? — спросил я.Дед выдохнул тяжело.— Иногда это не одно и то же, Стасик.

Тогда я счёл это отговоркой.

Мама после этого изменилась. Она любила отца так сильно, что его исчезновение выжгло в ней что-то.