Смерть — единственное постоянство в моей жизни; старая подруга, что оттачивает каждый из моих темных секретов, превращая их в оружие. Она зовет меня слабой, а я слышу — «обычная». Она называет меня обреченной, а я слышу — искреннее обещание. Это к ее руке тянутся мои окровавленные пальцы, ведь в ее неотвратимости есть утешение.
Теперь нет ничего, кроме звона в ушах и этой оглушающей тишины неизвестности.
— Пэйдин.
Я застываю в тот же миг, когда вокруг меня возникают грозные фигуры. С таким же успехом он мог назвать меня предательницей. Убийцей. Обычной, ослабляющей наше Элитное королевство. Потому что только под этими именами меня знает весь двор. Только эти имена выплевывали жители Илии, когда я предстала перед их королем. Простые слова, отражающие всю ничтожность моего непродолжительного существования.
Мой взгляд медленно отрывается от узора, нарисованного моей кровью на полу.
Мед.
Это всего лишь мед.
Отполированные туфли переполняют мое зрение, их черный блеск проступает на столь же темных брюках. Мой взгляд скользит по облегающей ткани и каждому шву, скрывающему под собой сильное тело. Я устремляю свой взгляд вверх, и мои глаза сталкиваются с пряжкой его ремня, а затем перебегают к коробке, невинно покоящейся в его протянутой ладони. Я знаю, что лежит в этом бархатном футляре, вижу это краем глаза. И все же я не бросаю на него ни малейшего взгляда, словно это может помешать сверкающей оковке неизбежно соскользнуть на мой палец.
Еще выше — помятый ворот рубашки. Я прослеживаю каждую пуговицу, пока мой взгляд не останавливается на основании его горла и воротничке, опоясывающем его. Я не смотрела ему в лицо с тех пор, как моя фраза сорвалась с его языка.
«Ты станешь моей невестой.»
Меня словно отбросило назад, к Испытаниям и не менее сложной игре в притворство, сопровождавшей их. Тогда я не могла смотреть на него, если только не хотела увидеть, как король смотрит в ответ. Но я убила человека, которого когда-то видела отраженным в зеленых глазах его сына. Эдрик Эйзер преследует меня только в осколках памяти и в разбитом сердце, которое он изрезал. Я позаботилась об этом.
И все же я не могу заставить себя посмотреть на этого Китта.
В горле жжет.
Возможно, я создала нечто более ужасное, чем его отец.
— Пэйдин. — Его голос поразительно мягок, и это напоминает мне о времени, когда это не было таким удивительным. — Посмотри на меня.
Он
уже не в первый раз произносит эти слова в ответ на то, что я старательно избегаю его взгляда. Но сейчас меня отвлекает от него гораздо большее — прошлое, куда более разрушительное, чем сходство с королем, из-за которого погиб мой отец. Есть предательство. Есть обида. А королям, которые пишут историю, нелегко такое забыть.






