Что говорить, если спросят. Всё лучше, чем в панике по камере метаться.
Сколько я так просидел, не знаю. Вдруг слышу — замок заскрежетал. Дверь открылась, оттуда свет фонаря блеснул — так ярко, так что я аж ослеп.
Затопали сапоги, меня подхватили с двух сторон под локти и повели. Ну как повели — потащили. А я только моргаю, потому что не вижу ничего, в глазах после темноты камеры круги огненные плавают.
Когда проморгался, уже на место прибыли. Втащили меня в дверь, на стул бросили. Руки за спинку завели, там стянули крепко, не дёрнешься.
— Кто таков? — слышу голос. — Отвечай!
Меня под рёбра пнули, больно так. Поморгал я, в глазах прояснилось, вижу —
напротив, за столом, человек сидит. Тот самый хмурый дядька, что с видом Наполеона впереди государя шагал.
Дядька посверлил меня глазами, потом повернулся, глянул влево и негромко спросил:
— Он меня слышит?
Женский голос ответил:
— Очевидно.
Шевельнулась тень, я пригляделся и увидел девицу. Стоит за плечом грозного дядьки, вроде в тени, но со значением. Высокая, тоненькая, в шляпке с пером. Та самая девица из парка, что под ручку с блестящим офицером прогуливалась. Вуаль всё так же скрывает её глаза, но мне стало ясно, как день — эльфийка. То есть, как здесь говорят — эльвийка. И не полукровка, а настоящая. Лицо идеальное, выражение на лице — надменное. Как у того высшего эльва, что к нам в провинцию приезжал, брата Альбикуса. Типа, я тут один красавчег, а вы все — пыль под ногами. Тараканы.
— Говорить может? — сварливо спросил важный дядька.
— Скорее да, чем нет, — усмехнулась эльвийка.
Дядька скрипнул зубами со злости. Незаметно, но я услышал. А он наклонился ко мне через стол, бросил резко:
— Имя? Как зовут? Студент? Из разночинцев? Отвечай!
— Дмитрий Найдёнов, офицер полиции. А вы кто? — прохрипел я. — По какому праву меня задержали?
Успел увидеть, как у дядьки глаза большие стали, как в азиатском мультике. Тут же мне поддых и прилетело. Один из конвойных дал кулаком. Хорошо, стул к полу прибит, а то бы я со стулом на пол свалился.
— Значит, может говорить, — спокойно сказал дядька. — Шутить изволит. Похоже, из студентов молодчик. Они все такие… правоведы. Умники.
Хлопнул ладонью по столу, рявкнул:
—
Ты у меня в подвале сгниёшь, тварь! Крысам отдам, червям могильным! Вот твои права! Никто не узнает — был, и нет тебя! Мамка твоя одна помрёт, жена скончается соломенной вдовой!
Выдохнул, опять спрашивает:
— С кем был. Кто твои товарищи. Отвечай.
Отдышался я, говорю кое-как:
— Я отвечу… Сначала представьтесь. Имя, фамилия, от какого ведомства допрос ведёте…
Тут же мне опять прилетело, с двух сторон. Очнулся, слышу, дядька вокруг стола ходит, слова говорит нехорошие. Даже даму не смущается.






