Остановился, рычит:
— Это вы виноваты!
— В чём же, Андрей Михайлович? — хрустальный голосок эльвийки.
— Перестарались, мадемуазель. Давно убийц не ловили? Второй-то студентишка ноги протянул от вашей магии! Один нам достался, и тот дубина!
— Вы забываетесь, господин Васильчиков, — ледяным голосом ответила эльвийка. — Я ловлю убийц, как вы изволили выразиться, с высочайшего одобрения нашего государя. И попрошу не честить меня мадемуазелью. Я вам не поднадзорная полукровка.
— Ах, простите, пресветлая Эннариэль, — с сарказмом ответил дядька, которого назвали Андреем Михайловичем. — Сами видите, не до реверансов. Как изволите заметить, дело чрезвычайной важности.
Скрипнула дверь, кто-то вошёл. Зашептались, шлёпнула
на стол папка документов. Я по звуку догадался — не впервой. Наслышался таких шлепков в полицейском участке.
— Ну-ка, ну-ка, — голос Андрея Михайловича, — что тут у нас… А!
— Что такое? — спросила эльвийка.
— Полюбуйтесь! Попался голубчик! Правду сказал, так и есть… Не простая птица к нам залетела, не простая. Вот и карточка фотографическая, и все размеры с приметами прописаны. Имя ему скажи… да от какого ведомства… Вот ты у нас где!
Похоже, дядька сделал неприличный жест.
— Фи, князь, — бросила эльвийка. — Что за манеры. Дайте взглянуть…
— Смотрите, смотрите, — довольно пробасил Андрей Михайлович, который оказался ещё и князь. — Полюбуйтесь на голубчика. Теперь ты у меня не отвертишься, мерзавец. Петля и плаха! Плаха и петля!
Приоткрыл я глаза — не смог удержаться. Вижу, дядька сидит за столом, перед ним папка картонная с документами, сам ухмыляется, довольный. Рядом
склонилась эльвийка, заглядывает ему через плечо, бумаги смотрит. Губы сжала, вид недовольный. Прочитала вполголоса:
— Найдёнов… университет… закончил с отличием… буен, задерживался… под негласным наблюдением… отмечен печатью… Что?
Эльвийка выпрямилась, сказала резко:
— Прикажите раздеть.
Князь пожал плечами, сам ухмыляется. Скомандовал:
— Раздеть!
Стащили с меня одёжку, подняли на ноги. Эльвийка вокруг меня обошла, смотрит, как на музейный экспонат. Зашла за спину, остановилась. Слышу, вздохнула тихонько. Это она печать у меня на лопатке увидела.
Пробормотала, так тихо, что только я услышал:
— Странно… как странно…
Потом кашлянула, говорит:
— Да, вижу печать. Обычная запирающая печать, ей клеймят в сомнительных случаях.
— Печать, может, и обычная, — отвечает князь, а сам улыбается, как акула. — Зато понятно, как мерзавцы охрану обошли. Запретная магия, вот это что! Сей же час государя поставлю в известность.






