Я какое-то время работала в , чтобы увеличить свой доход, и эти деньги позволили мне перевезти ее в место получше, примерно в двух часах езды от города, недалеко от Якимы. Но с этой работой не задалось, так что...
– Итак, тебе был нужен способ быстро заработать кучу денег.
– Именно. Твое объявление стало настоящей находкой. В общем, это
идеальная
работа. Ты, конечно, в затруднительном положении, но я буду только рада тебе помочь. Ты доставил меня сюда, у меня есть бесплатное жилье, бесплатный проезд на работу и с работы, неплохая должность и — в зависимости от силы моего обаяния — возможность получить щедрые чаевые. И все это за то, чтобы я несколько месяцев притворялась твоей невестой. Я хочу, чтобы ты знал, как я тебе благодарна, Таннер. Денег, которые я здесь заработаю, хватит на то, чтобы обеспечить безопасность и комфорт Мими в Якиме на несколько месяцев.
– А потом?
– Еще не знаю, но у меня достаточно времени, чтобы
определиться.
Он склоняет голову набок.
– Ты хорошая внучка.
– Нет, - бормочу я, взбалтывая вино и наблюдая, как длинные ножки скользят из стороны в сторону.
– А что насчет тебя? Я познакомилась с твоей бабушкой. Ты сказал, что на фотографии твой сводный дедушка. А мама? Папа?
– Папа с моим братом Сойером сегодня и завтра проводят экскурсию по Юкону.
– Хорошо. А мама?
Он сжимает челюсти. Я могу определить это потому, как напрягаются мышцы его лица и резко выступают скулы, после чего он расслабляется.
– Она умерла.
– Мне жаль.
– Это было очень давно.
– Как давно?
– Шестнадцать лет назад. Она возглавляла занятия по хели-ски на севере и попала под лавину.
– Боже мой...
– Рив был всего годик, - добавляет он.
– Мы больше не проводим занятия по хели-ски.
– Мне, правда, жаль.
Он поднимает на меня печальные, но ясные голубые глаза.
– Получается, у нас с тобой нет матери.
– У меня есть Мими, - возражаю я.
– У меня тоже есть бабушка, - говорит он.
– Но это не одно и то же, так ведь?
Я не хочу с ним соглашаться. Я хочу объявить, что Мими была хорошей матерью — даже более того, лучшей, — какой Шейла никогда не смогла бы стать. Но в глубине души понимаю, что во мне говорит преданности, а не честности. Если быть честной — и с ним, и с самой собой, — я знаю, что он прав.
Я никогда по-настоящему не узнаю, чего лишилась, но я полностью осознаю, что у меня никогда не было материнской любви.
– Что дальше?- спрашиваю я его.
– У тебя есть братья или сестры?
– Нет. Я одна.
– Это легко запомнить, - говорит он.
– Как мы познакомились?
– Ты меня спрашиваешь?
– У тебя есть какие-нибудь идеи?
– Мы познакомились по объявлению, так? Так. Может, будем придерживаться этого варианта. Чем меньше мы лжем, тем меньше нам приходится напрягать память.
– Слишком убого, - стонет он.






