– Я просто хочу, чтобы мы остались друзьями, - хнычет она.
– С тобой...
– Она небрежно указывает на “Пурпурный пастернак” и гримасничает.
– ...и с ней. Наверное.
– Я так не думаю.
– Ух ты, - говорит она, впиваясь ярко-красными ногтями в кожаную обивку дверцы моей машины.
– Это обидно, Таннер. Я предлагаю тебе дружбу, а ты швыряешь ее мне обратно в лицо.
Я поднимаю на нее взгляд.
– Ты что, издеваешься надо мной? Ты притворилась, что покончила с собой. Притворилась, что беременна. Пыталась меня подставить, обвинив в рукоприкладстве. Повредила мою чертову машину.
–
Я
была
беременна, - говорит она.
– Я потеряла ребенка.
– Ага. Точно.
– Я разозлилась, что ты захотел порвать отношения.
– Ни хрена.
– К тому же у тебя нет доказательств, что я вообще прикасалась к твоей машине.
– Я знаю, что это была ты, Рамона. Просто оставь нас в покое.
– Отлично!
– кричит она, снова выходя на тротуар. Она упирает руки в бока и вопит: - Пошел ты, Таннер! Ты разбил мое сердце к чертям собачьим, я пыталась быть выше этого, но...
– Прекрати орать, - рычу я.
– Ты устраиваешь гребаную сцену!
Город битком набит туристами, многие из которых останавливаются, чтобы поглазеть на нашу конфронтацию. Мои щеки заливает румянец, а ладони, которые сжимают руль так, словно хотят, чтобы это была ее шея, начинают потеть.
– Если захочу, я такую сцену закачу!
– визжит она, устраивая представление для молодых туристов, которые достают смартфоны, чтобы заснять ее выходку.
– Пошел ты, Таннер Стюарт! Пошел ты на свою дурацкую, сраную, второсортную турбазу! Пошла твоя семья к черту! И к черту твою уродливую, долбаную невесту с телом, как у мальчишки!
– Она наклоняется ближе к моему окну, понижает голос и мурлычет: - Я не знала, что тебе нравятся маленькие мальчики.
Гнев пронзает меня, как молния, раскаленный добела и яростный, особенно когда я смотрю на двойные двери “Пурпурного пастернака” и вижу МакКенну, стоящую там рядом с Брюсом. Она не могла слышать, что прошептала Рамона, но она определенно слышала, как Рамона закричала: “уродливая, долбаная невеста с телом, как у мальчишки”.
МакКенна вздергивает подбородок, отводит взгляд и направляется обратно
в дом, Брюс следует за ней по пятам. Я хочу побежать за ней, сказать, что она прекрасна и совершенна такая, какая есть, но она уже ушла, и, в любом случае, Рамона стоит между мной и рестораном.
Оставайся в своей машине.
Не делай того, о чем потом пожалеешь.
– Закрой свой гребаный рот!
– рычу я на нее.
– О-о-о! Здоровяк!
– Она хихикает, и от этого безумного, пронзительного звука меня пробирает до костей.
– Или что? Что ты собираешься делать, Таннер?
У меня внезапно возникает фантазия, как я выскакиваю из машины и бью ее по физиономии.






