— Это абсурд! — Наставник Ноэл, до этого державшийся в тени, вышел вперёд. — Где официальная бумага? Где печать? Где протокол Совета? На каком основании вы устраиваете арест в частной таверне?
— Мы действуем по прямому распоряжению Совета, — глухо ответил чиновник и, не сводя с Ноэла глаз, вытащил из-за пазухи гербовую бумагу. — Всё официально.
Я почувствовал, как локоть Элвины прижался к моему боку.
— Ни в коем случае не сопротивляйся! — прошептала она мне на ухо. — Они попытаются вывести тебя на сопротивление аресту, но не делай этого. Они задержат тебя, но для разбирательств. Они не имеют права тебя тронуть без общего голосования Совета.
Как бы мне не хотелось врезать по самовлюблёной роже Фиора, но Элвина была права. В ночном клане я был уже не на птичьих правах, но всё ещё не получил посвящения.
— Я всё передам матери. Немедленно. Герцог узнает. Все узнают. Обещаю, — продолжала шептать Элвина. — Не давай им повода. И молчи!
Я подал знак остальным. Один лишь жест ладонью, снизу вверх, как в тренировочном бою: «Не вмешиваться».
Я обвёл взглядом всех — Элвину, Хвана, Тара, Риона, Лию, которая выглядела так, будто была готова всех здесь поджечь. Их лица были разными, но суть —
одна. Они не верили.
Кивнув им, я сам шагнул к гвардейцам. Медленно. Без спешки.
— Хорошо, — сказал я. — Только аккуратнее с руками. А то вы ж нежные — испачкаетесь в пыли Ноктиума.
Один гвардеец положил руку мне на плечо, второй на локоть. Они делали это с осторожностью, будто я мог внезапно испариться. Или взорваться. Один всё же вздрогнул, когда я повернул к нему и улыбнулся:
— Интересно, каким образом вы намерены задержать мою Тень?
У выхода я на мгновение остановился и обернулся. «Чернильная Капля» будто затаила дыхание. Все были ошарашены произошедшим. И всё еще думали, что это какая-то ошибка.
Я не сопротивлялся. Шёл рядом с гвардейцами, будто знал дорогу лучше них. Фиор тут же забрался в белую с золотом городскую повозку и дал по газам.
— Трус, — улыбнулся я. — Всегда был трусом.
— Помолчите, Ромассил Хал! — прикрикнул чиновник. — Ваша карета тоже уже подана.
Ромассил Хал. У нас с этим именем свои счёты.
И я не позволю никому поставить в этой истории точку.
Пока я не закончу её сам.
Меня привели в допросную ближе к рассвету.
Комната встретила меня гулкой тишиной и сквозняком с запахом побелки и старых бумаг. Посреди стоял стол. С одной стороны — я. С другой — он.
Дознаватель. Щуплый, с лицом, похожим на высушенный фрукт. Он был облачен в коричневую мантию, с эмблемой Совета — переплетённые солнце, звёзды и пламя. Ни брони, ни оружия — это добро
заменяли четверо бугаев в каждом из углов комнаты. Эти-то как раз были хорошо вооружены.
— Моё имя — Эстан Арно, — сухо представился он.






