— Дознаватель Комитета по решению споров при Совете Альбигора. Назовитесь.
Я посмотрел на него. Долго. Внимательно. И не сказал ничего.
— Хорошо. Тогда: признаёте ли вы, что являетесь Ромассилом Халом, принадлежащим клану Солнцерождённых?
Снова молчание. Мне нравилось его бесить.
— Вам известно, что у нас имеются записи из Башни Белой Ткани, где указано, что вы не прошли стандартную регистрацию в системе идентификации?
Я снова ничего не ответил. Лишь улыбался.
— Вы подтверждаете, что скрыли от сотрудников сведения о своём прошлом? Причины нахождения в Диких землях? Причины потери памяти?
Я снова молчал, не сводя с него внимательного взгляда. Он видел, что я не боялся. И от этого нервничал ещё больше.
— Вам известно, кто убил принца Риониса Кархала?
Тут я посмотрел на него. И впервые — с интересом. Но всё равно ничего не сказал.
Он ждал. Минуту. Другую. Скрипнул зубами и достал новый кристалл для артефакта записи.
— Где вы были в день, когда караван наследников
вошёл в пограничный сектор Диких земель?
Вот теперь стало интересно.
Он не упоминал дату. Он не называл точку. Он смотрел — смотрел пристально, как охотник, закопавшийся в кустах и выжидающий, когда зверь выйдет под ружьё.
Но я не повёлся.
Потому что понял: он не знает всего. Ему самому дали ограниченную информацию, а он должен был вытащить из меня признание. И сейчас он просто проверял, что именно знал я.
— Как вам удалось пройти инициацию в Тень, если вы принадлежите к Дневному клану?
Опять проверка. Не утверждение. Не обвинение.
Он сам не верил до конца в то, что говорил. Или боялся поверить. Что ещё хуже — значит, кто-то наверху приказал. А он здесь просто шестерёнка. Умная, сухая, но всё же — не та, кто крутит колесо.
— Скажите, Ромассил Хал, вы когда-либо намеренно вредили клану Лунорожденных?
Молчание.
—
Почему вы пошли в Лунные стражи?
Молчание.
— Как вам удалось подчинить Тень?
И снова — ни звука.
Он поднялся. Протёр глаза. Сделал круг по комнате. Подошёл к двери, что-то прошептал одному из охранников. Потом — снова ко мне.
— Это не вас заперли в комнате со мной, — сказал он. — Это я заперт здесь с вами. Так?
Я посмотрел на него. И на этот раз — с улыбкой. Очень лёгкой. Почти ласковой.
Конечно, так я тебе и признался, чинуша.
Он вернулся за стол. Снова активировал артефакт записи.
— Вы понимаете, что на кону ваша жизнь, господин Хал?
Вот теперь стало весело. Он начал запугивать. Значит, должен любой ценой добыть признание. И как можно скорее.
— Вы понимаете, что подделка личности — это преступление? Я уже молчу об убийстве не простого члена клана Солнцерождённых, а самого наследеника Доминуса?
А что, за это должны судить как-то иначе? Убийство и есть убийство. Я позволил себе зевнуть. Беззвучно. Очень наглядно.






