Винсент отшатнулся, отталкивая ее. Странное чувство сомкнуло прозрачные пальцы на его давно неподвижном сердце, а затем резко разжало их. Переводя сбившееся дыхание, этерн с ужасом смотрел на ту, которая только что, возможно, пробудила в нем то, что так долго спало летаргическим сном. Едва ощутимое ощущение нежности коснулось в эти моменты Винсента, давно забытое и веками беспощадно вырываемое из самых глубин его сознания.
— Что ты делаешь?
— Во всех есть хорошее, — пожала плечами Алисьента, — даже в тебе. Просто ты так долго убеждал других в обратном, что сам уверовал в свою ложь.
Винсент усмехнулся, прежде чем расхохотаться в голос. Когда его смех отзвучал и стих, потерявшись где-то в прохладном сумраке спальни покойной Лусс де Кард, этерн взглянул на Алисьенту. В кроваво-черных глазах появилось то, что делало их поистине ужасающими —
зеленоватые сполохи. Эта магия просыпалась так редко, что он и сам о ней забывал порой. Далекие отголоски холмов — последний из даров Маливии дель Варгос.
— Не пытайся отыскать во мне то, что так идет твоему господину, — жестко возразил он девушке. — Мы не настолько похожи.
— Да, — кивнула Алисьента, — и поэтому ты потерпишь поражение.
— Почему же ты так уверена в этом? — поинтересовался Винсент.
— Потому что с нами случается именно то, чего мы так сильно боимся, — пожала плечами девушка, осторожно снимая нагар со свечи в канделябре с четырьмя рожками.
— Чего боишься ты?
— Со мной это уже произошло, — вздохнула Алисьента. — Всю жизнь я боялась лишь одного — того, что меня не полюбят так же сильно, как люблю я. Со всем можно смириться, но не с этим, — указала она на себя, — в неполные девятнадцать лет. Я никогда не желала никому зла, но Темные боги наказали меня за что-то тем, что одарили безответной любовью.
— Может, они не тебя хотели наказать? — задумчиво предположил этерн.
Винсент вдруг подумал о том, что видел ее другой, когда Алисьента еще была жизнерадостной и полной сил. Ведь даже теперь она все еще сохранила изящность и утонченность, все еще оставалась невыразимо притягательной,
даже не смотря на худобу и не здоровый цвет лица.
— Теперь это уже не важно, — покачала она головой.
— Важно, — протянул Винсент, прищуривая глаза. — Важно даже не это, а эта ваша слепая вера в вашего господина. Вы все заблуждаетесь, считая его спасением. Он — ваша погибель. Ты ведь уже убедилась в этом, не так ли? — с этими словами он обошел ее, останавливаясь за спиной Алисьенты.
— Как ты там ни было, я выполнила свою роль, — тихо проговорила она, с легкой улыбкой. — Пророчество начинает сбываться, а значит, скоро все закончится. И для тебя тоже… Винсент.
Он вздрогнул, когда девушка произнесла его имя. Этерн так редко слышал, чтобы к нему кто-то обращался так, что было даже странно.






