Открывшийся проход начинался длинным, узким коридором. Несколько факелов на стенах и устойчивый аромат полыни. Снова полынь… Кто-то явно пытался скрыть свои секреты за едким, горьким, как сама жизнь, запахом. Винсент знал, что именно эту траву используют, желая спрятать какую-то информацию от чужих ушей. В воздухе висела пыль, что серебрилась в свете пламени, смешиваясь с дымом.
Когда коридор закончился, этерн оказался в просторной комнате, что была похожа на гостиную
наверху. Здесь было сумрачно и тихо. Пара факелов, что вспыхнули в креплениях на стенах и массивная подвешенная к крюку в потолке импровизированная люстра, которая содержала в себе несколько десятков свечей. Пара старых покрытых пылью стульев, потрескавшийся стол и давно потухший камин. На полу лежал полуистлевший ковер, когда-то пушистый и мягкий, теперь выцветший и вылезший.
— Вторая часть замка, — догадался этерн. — Зачем ты держишь ее под воздействием чар?
— Потому что я держу не только замок, — ответила чародейка, направляясь к одной из дверей. С трудом открыв ее, женщина скользнула внутрь, предварительно пропустив вперед Борда.
Последовав ее примеру, Винсент остановился в нескольких шагах от порога, всматриваясь в дрожащий сумрак. Здесь было совсем темно. Ни единой свечи не горело в этой маленькой комнатке. И, тем не менее, этерн чувствовал, что она обитаема. Он понял это, стоило переступить порог. Едва ощутимое колебание коснулось тонкого слуха. Тихие ухающие звуки, словно чем-то мягким били в стену — это трепетало сердце в чьей-то груди.
Пройдя мимо чародейки, этерн обошел задрапированную тяжелым пологом кровать. Ему не требовался свет, чтобы увидеть хозяйку спальни. Остановившись возле постели, Винсент внимательно посмотрел на женщину, лежащую поперек кровати. Хрупкая, почти прозрачная, с огромными дырами черных глаз на заостренном землистом лице. Растрескавшиеся губы практически почернели, утратив былую сочность и нежность. Длинные светло-желтые волосы разметались по постели, оттеняя и без того бледную кожу. На полуобнаженном левом плече темнело зеленоватое пятно, чьи
края стремительно расползались в разные стороны острыми щупальцами — старый след от мощного удара магии. Все ее тело было в мелких ранках и ссадинах, к которым прилипла тонкая ткань ночной рубашки, отделанной пожелтевшим кружевом.
— Что с ней? — повернулся он к Ларине, что уже успела пройти к камину и сесть в кресло.
— Черная хворь.
— Кто эта девочка?
— Моя сестра.
— Не обманывай меня, — покачал он головой. — Чаровницы не болеют этой болезнью. Кроме того, я не вижу ее фамильяра, — словно желая проверить свои догадки, этерн еще раз внимательно оглядел комнату.
— Болеют, в редких случаях, — возразила Ларина.






