— Когда я призвала Мертвые чары, они прошли через нее и оставили след. А фамильяра нет потому, — она запустила пальцы в шерсть на загривке Борда, — что эта часть замка, скорее, ментальное отражение.
— То есть? — не понял Винсент, присаживаясь на край постели. Он протянул руку, желая коснуться девушки. Пальцы утонули в холодном влажном тумане, который тут же восстановил свою форму, стоило убрать руку.
— Это не она сама, — кивнула чародейка на кровать, — а ее сознание, если хочешь. Только так я могу следить за течением болезни. Замок не впускает меня.
— Ты заразила собственную сестру, — проговорил этерн, потрясенно
глядя на Ларину дель Варгос. — Но зачем?
— Я не думала, что так выйдет, — пожала она хрупкими плечами. — Несмотря на то, что Сарина вычеркнула меня из своей жизни, я все еще ищу средство от этого недуга.
— Ты надеешься вылечить черную хворь? — усмехнулся Винсент.
— Мне осталась лишь надежда, — кивнула правительница холмов. — Мне нужно хоть что-то, чтобы я могла прийти к ней. Хоть что-то… Иначе замок не позволит мне войти. Я думала, ты сможешь рассказать о болезни.
— Я? — этерн поднялся на ноги и звонко рассмеялся, запрокидывая голову. Успокоившись, взглянул на чародейку. — Ты серьезно? Я бы не сказал ничего, даже если бы знал. Твоя сестра предала меня, когда поведала смертному денру историю моего рождения. Ты, правда, думаешь, что я стану помогать искать лекарство от болезни, что точит ее? Скорее, ускорю этот процесс.
— Что она могла рассказать? — вскинула брови Ларина. — Ей неизвестно ничего,
Винсент. Откуда она могла знать, кто ты?
— У нее спроси, — усмехнулся этерн, прежде чем покинуть замок.
Привыкшая к одиночеству, Сарина была удивлена тому, что в ее спальне появился кто-то еще. С того дня, как приходил молодой денр де Кард, эти стены не видели живого человека. Себя Сарина в расчет не брала, поскольку живой ее трудно было назвать. Сегодня однотонную серость будней разбавило огромное красное пятно, которое и обозначило Ларину в покоях чаровницы.
Одетая в ярко-пурпурное платье, отделанное по лифу мелким черным жемчугом, с узкой струящейся юбкой, она обошла кресло и остановилась напротив. При взгляде на сестру чувственные губы чародейки скривились.
— Ты плохо выглядишь, — проговорила она.
— Говори, зачем пришла? — ответила Сарина. — Я не смогу долго удерживать замок, когда он поймет, что ты здесь.
— Как тебе вообще это удается? Скажи, как ты подчиняешь замок в таком-то состоянии?
— Ты совсем перестала чувствовать холмы, — усмехнулась Сарина в ответ. — Мертвые чары поработили тебя.
— Это я их поработила, —
возразила Ларина, выделяя местоимение «я». — Впрочем, это не так важно, как то, зачем я здесь. Если бы ты только знала… — темная чародейка облизала пересохшие губы.






