Какого черта я творю?
Как вообще мужику можно сказать, что хочешь его? Это что за новости? Поняла она все. Я бы трахал ее, пока сердце не встанет. Блин, да какого хера?
Закинул руки за голову, чтобы улечься поудобнее. Не получалось уснуть. Кресло было твердое, как старый кардан.
Надо включить мозги и держаться подальше. Мне все это не надо. Я херачил по четырнадцать часов в сутки, у меня пожрать толком времени не было. В топку девчонку и ее закидоны. Пусть оклемается и проваливает.
Вскочил, отшвырнув плед. Сука.
Поднялся. Спит? Спит.
Взял телефон и вышел.
Дворники мельтешили перед носом.
Туда-сюда. Скребли по стеклу. Мерзко.
Ветер за окном рвал деревья, фары бликовали на мокром асфальте. Погодка что надо, нахрен выперся вообще? Сдох бы точно, если бы остался.
Внутри все рвалось на ошметки.
Влезла как вода в фару. По капле. Потиху. Затекала. А теперь изнутри все мутное.
Я мчал по трассе посреди ночи. Сцепление скрипело. Фары слепили. А внутри как будто грелся мотор на обрыве массы: где-то коротило, искрило, и ты не знаешь: рванет или просто сгорит.
Черт.
Я сжал руль. Суставы хрустнули. Как будто кость проросла резьбой.
Я ехал к Янке, а сам будто пах другой бабой. Ничего ж не было. Не будет. Порядок, парень, не кипишуй. В один день она свалит туда, откуда пришла. И с концами.
У меня были руки на руле, а внутри будто кто-то другой рулил.
И вот я сидел в машине под желтой вывеской Янкиной ветеринарки, с мотором на холостых, и не мог вылезти.
Потому что внутри все по резьбе пошло не туда.
И если сейчас дернуть — сорвет.
На пороге клиники поморщился: темнота улицы резко сменилась яркими лампами. Пахло лекарствами, псиной и немного кошачьей мочой.
Янка
стояла в конце коридора в своей розовой щенячьей форме, волосы собраны кое-как, лицо усталое. Задолбалась малая. На лице полосы от маски. Смешно сдувала с лица пушистые пряди. Хорошенькая до одури.
Мне стало легче возле нее. Все привычно. Все по-старому. Фух, ничего не изменилось за эти ошалелые сутки.
— Ромка! — она увидела меня, улыбнулась и понеслась ко мне по коридору. Повисла на шее. Руки сошлись на ее пояснице. Ее спина была теплой сквозь тонкий хлопок. Обнял покрепче и уткнулся носом в шею, собирая побольше ее запаха на себя. Потащу его домой на свою подушку. Она пахла холодным воздухом с улицы, чуть прилипшим к волосам, лекарствами, стерильным раствором и еще собой. Мне не хотелось ее отпускать от себя. — Ты откуда тут, мой хороший? — обняла ладошками мое лицо. Я пожал плечами.
А что сказать? «Родная, у меня резьбу срывает от шальной бабы, что спит у меня в постели?»
Наклонился
и прилип губами к ее острым ключицам в вырезе форменной рубашки.
— Ромка, — она хихикнула. — Ну ты чего? — она прогибалась под моими руками, когда я жадно втягивал ее в себя. Я поймал ее губы.






