— Ты чего? — я перешел на шепот, наклонился к ней и, хер пойми с какого рожна, коснулся ее лба своим.
— Болит, Ром, — она заплакала. Ее лицо содрогалось под моим.
— Что болит? — голос был бесцветный, будто не мой. Я плотнее прижал ладонь к горячей щеке.
— Все болит, — она зажмурилась. Я чувствовал, как мучительно морщится ее влажный лоб под моим.
Я как-то полез под машину, которую не зафиксировал стопором, думал, на пять минут. Подъемник чуть «просел», и машина резко накренилась. Придавило знатно. Боль резкая, глухая. Лежишь впотьмах между рамой и бетоном, не можешь никого позвать: глотку сдавило. В голове шумит.
Вот так я чувствовал себя сейчас, стоя на коленях у дивана. В следующую секунду я обнял ее. Криво, неуклюже притянул к себе вместе с одеялом. Досталось же ей, блин.
— Я не знаю, что мне делать дальше, — она тихо бормотала у моего лица. Голос дрожал.
— Давай поедем к врачу, — я сглотнул.
— Нет, он найдет меня там. Всегда находит. Это же Ермолаев, — она бормотала словно в бреду.
Вот значит, что за ферзь этот ублюдок.
— Тогда давай сбивать температуру, — я отпустил ее и поднялся.
Сердце долбило в грудак. Внутри будто компрессор под давлением. Я вернулся со стаканом воды, таблеткой и трясущимися
от ярости руками. Потянулся к ней, чтоб приподнять, но она лишь зарылась лицом в подушку.
— Не могу, меня стошнит, — я с трудом разобрал ее слова.
— Надо, — я присел и приподнял ее за мокрую шею, — иначе придется засунуть тебе в задницу свечку, — я поймал ее взгляд. Она, кажется, вяло ухмыльнулась и послушно присела. Была слабая совсем. Я придержал ее за спину и поднес к губам стакан.
После она плюхнулась обратно и завернулась в одеяло.
Через какое-то время я понял, что все еще сижу на заднице у дивана. Спина была не рада. Я повернулся не без труда. Она спала, скинув с себя одеяло. Температура спала. Я поднялся. Футболка прилипла к ее груди и животу от испарины. Она сильно вспотела. Волосы сеткой облепили влажное лицо и шею. Ей нужно было переодеться.
Я принес чистую футболку и шорты. Придется снова ее будить. Без жара она, наконец, крепко уснула и теперь сладко сопела, забавно сложив губы. Светлые пряди распушились и запутались в ее ресницах.
Было жалко дергать ее такую. Я прикусил щеку и задумался.
Да похер, что я там не видел?
Стал коленями на диван и взялся за край футболки на ее животе. Осторожно поднял вверх, отклеивая от кожи. Внутри опять загудела
ярость от показавшихся страшных синяков, а потом от вида ее голой груди к ней примешалось скотское возбуждение. Меня накрыло. Да какого хрена? Конченая затея. Просто разбуди ее и свали, пока мотор не заглох.
Выдохнул и осторожно высвободил ее руку. Надо действовать быстро. Вторая рука тут же оказалась снаружи. Вытащил голову из горловины. Черт, только бы не дернуть за волосы.
Готово.






