— Но мы ещё не готовы!
— Что ж… И чего конкретно вам не хватает?
Для записей Горчаков использовал довольно необычные листки — узкие, вытянутые, из плотной желтоватой бумаги. Больше похожи на карточки для какого-нибудь каталога. Вытащив одну из стопки, он занёс над ней остро заточенный карандаш и выжидательно взглянул на нас поверх очков.
Путилин сконфуженно кашлянул, оглядываясь на меня.
— Да… много чего. В подготовке к экспедиции такой сложности много нюансов, которые нужно предусмотреть…
— Давайте конкретнее, Аркадий Францевич. Состав экспедиции, насколько я знаю, уже определён ещё две недели назад…
— В целом да.
— Со своей стороны я оказал вам полное содействие в получении синь-камня и других дефицитных ресурсов. Всё, что нам удалось изыскать, уже вам передано.
— Так точно.
— Так чего же вам не хватает? Перечислите конкретно и с указанием количества. По моим данным, у вас уже всего в избытке. К тому же Орлов предлагает огромное пожертвование. Этого, кажется, и на две экспедиции хватит.
— Да, но… — Путилин вздохнул, потирая лоб. Здесь, в кабинетных переговорах, он явно
чувствовал себя не в своей тарелке. — По поводу предложения князя Орлова я узнал только сегодня, от вас. И это весьма щекотливый вопрос. Поэтому я и настоял на том, чтобы подумать, посоветоваться с Богданом…
— Что ж, он здесь. Давайте всё решим прямо сейчас.
Оба обернулись ко мне, и я почувствовал себя под их взглядами, будто под дулами пистолетов.
— Что ж… — тоже прокашлялся я — воздух в кабинете был сухой и почему-то очень холодный, так что в горле действительно першило. — Я как раз только что встречался с Аристархом Орловым, и он озвучил мне это предложение лично. Однако соглашусь с Аркадием Францевичем — вопрос очень спорный.
— А чего тут думать? — нахмурился губернатор. — Князь добровольно и безвозмездно передаёт на нужды экспедиции оборудование и припасы стоимостью в десятки тысяч рублей. Такими подарками не разбрасываются.
— Ну, не совсем уж и безвозмездно. Он настаивает, чтобы мы включили в состав отряда и его сына. А у нас с Феликсом… старые счёты.
— Которые важнее, чем успех всего вашего предприятия?
Горчаков уставился на меня своими льдисто-голубыми, почти прозрачными глазами, и голос его был всё так же холоден и бесцветен. Но вопросы его жалили, как ледяные иглы, и теперь и я вслед за Путилиным почувствовал себя неуютно. Как нашкодивший школьник, которого вызвали к директору.
Повисла долгая тягучая пауза, которая с каждой секундой становилась всё более неловкой. Бедный Путилин и вовсе извёлся весь — крутился на стуле, кряхтел, покашливал. Одному только Горчакову, кажется, было хоть бы хны — он продолжал, почти не двигаясь, глазеть на нас, будто гипнотизируя.






