Конечно, исторически сложившийся маршрут тут имелся — с просеками в тайге, с гатью через болота, даже с верстовыми столбами-указателями. Но, естественно, сейчас всю эту дорогу замело напрочь, а до изобретения нормальных бульдозеров было ещё далеко.
Впрочем, для того мы столько и готовились. Транспорт наш был приспособлен для движения там, где нога человека даже и ступать не собиралась.
Основу каравана изначально составляли крепкие вместительные сани с широкими полозьями, а также более лёгкие нарты, многие вообще со сплошным скользким днищем и невысокими бортами. Их у нас было несколько
видов — от крупных грузовых до юрких манёвренных. Тащили их в основном лошади особой сибирской породы — невысокие, мохнатые, как яки, и очень выносливые. Но удалось раздобыть и нескольких мамонтов. Зверюги эти более медлительные, но зато гораздо сильнее, а главное — сообразительнее, что тоже может пригодиться в тайге.
Караван наш увеличился втрое по сравнению с планируемым и растянулся сейчас на сотни метров. Всё из-за того, что к нам добавились здоровенные длиннющие сани с грузом для Ачинского острога. Мы даже толком не знали, что там — всё было упаковано в плотные тюки из брезента и в фанерные ящики. Погонщиков был самый минимум, а охраны не имелось вовсе — Горчаков действительно решил сэкономить на этом.
Впрочем, длину вереницы удалось немного сократить за счёт ковчегов. Каждый из них заменял собой чуть ли не десяток стандартных саней. Все три шли в передней части каравана — в том числе потому, что оставляли после себя широкую колею, по которой удобно было следовать остальным.
Аппараты эти, конечно, произвели настоящий фурор среди местных. Пока мы ехали через пригороды, на них сбегались поглазеть, как на диковинку, причём не только детвора, но и взрослые.
Смотрелись они эффектно— длиннющие, почти с железнодорожный вагон, обтекаемой формы, футуристичные, будто явились совсем из другой эпохи. Впечатление смазывалось разве что тем, что тащили каждый шестёрка лошадей — как обычную телегу. Правда, всё равно в голове не укладывалось, как лошади
сдвигают с места такие громадины. Про эмберит-плавунец, вмонтированный в днище, посторонние ведь не знали.
У каждого ковчега, как у корабля, было своё имя, золотыми буквами нанесённое на корпус и на некоторые элементы оборудования: «Архангел Даниил» (явно в честь старшего сына Орлова, погибшего в Сайберии), «Святая Мария» и «Николай Чудотворец».
Чувствовалось, что это не продукты серийного производства — внешне ковчеги немного различались и формой, и размерами. Хотя в целом устройство у них было похожее. В передней части, чуть сильнее приподнятой над землёй, находился герметичный отапливаемый пассажирский отсек, способный вместить двадцать-двадцать пять человек.






