— Позвольте мне больше не сидеть в той проклятой торбе! Я чувствую, чувствую, как с каждым мгновением в этой темноте моя душа увядает.
Марк Туллий лишь хмыкнул снова, коротко и безразлично, не удостоив мольбу ответом.
Тогда пленник, всё еще не поднимая голову, заговорил опять, его голос был едва слышным шепотом, полным недоумения и смутной тревоги:
— А… а почему ты спросил именно о Лоргате? Это же всего лишь древняя страшная сказка, легенда давно забытых времен?
На этот раз решил ответить Пелит:
— Ведаешь ли ты… Несомненно, ты помнишь первые часы становлением тебя героем?
Урукхай медленно, недоуменно кивнул, явно не понимая, к чему клонит жрец.
Пелит наклонился ниже, его проницательные глаза впились в желтые зрачки Лкас-Йонга, будто пронзая покрывало невежества урукхая:
— Так вот, — жрец пристально посмотрел зеленокожему в глаза, — с приходом Системы
в твоем мире возродился во плоти — этот бог Всепожирающего Пламени, и теперь вся твоя родина под его покровительством, как Гея под дланью Зевса.
Лкас-Йонг замер. Его дыхание прервалось. Широко раскрытые глаза уставились в пустоту, полные невыразимого ужаса и полного краха всего, что он знал о своем мире. Древняя сказка — пугалка для детей, неожиданно ожила…
Жрец медленно обернулся к Марку Туллию.
— Коли наш м-м-м… давний знакомец ныне, подобно всем нам, принес клятву и присягнул на верность Громовержцу, — Пелит выдержал паузу, давая легату вникнуть в смысл, — то было бы весьма негоже лишать его возможности пролить во славу нового покровителя кровь.
Марк Туллий громко и несколько едко рассмеялся:
— Ну что же, зеленомордый! Похоже, сегодня тебе крупно повезло!
Легат вскинул голову, и его голос, усиленный властью и яростью, прорвался сквозь наружу, словно боевой рог:
—
ДЕКАН!КО МНЕ!!!
Полог едва успел откинуться, как внутри уже стоял на вытяжку десятник:
— Слушаю, господин легат! — отчеканил он, ударив кулаком в грудь.
Марк Туллий кивнул в сторону Лкас-Йонга, который медленно поднимался с колен. Лицо урукхая все еще было искажено смесью остаточного ужаса и новой
непонятной надежды.
Легат произнес слова с легким пренебрежительным оттенком:
— Разместить вот его среди прочих Героев.
Как только мы вновь остались одни, молчавший до этого Кван И чуть кашлянул, прочищая горло, и произнес:
— Единственное, что мне во всей — этой тьме знаний и чуждых богов не по нутру, — он сделал паузу, посмотрев сначала прямо на Марка Туллия, потом на Пелита, — так это то, что встретят нас там, похоже, не только эти закованные в сталь зеленокожие гиганты, но и жаркое пламя. Очень жаркое пламя. Не даром же этого Лоргата прозвали Всепожирающим Пламенем.
Пелит едва заметно кивнул, и в его густой бороде на мгновение мелькнула тень едва сдерживаемой ухмылки.






