Точнее, было место, где когда-то что-то стояло. Под слоем пыли виднелось прямоугольное углубление. Но самого алтаря не было. Только толстый, ровный слой пыли, не нарушенный ни единым следом, и абсолютная, всепоглощающая пустота.
Тильмиро сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Его факел дрогнул в руке.
— Нет… — вырвалось у него, это было даже не слово, а выдох, полный леденящего отчаянья. — Этого… не может быть…
Он
подошёл к постаменту, медленно, как во сне. Опустился на колени и протянул руку, коснувшись пыли на краю. Серый пепел мягко взметнулся, оседая на его руке.
— Свиток… свиток не мог ошибаться… — Голос Тильмиро сорвался на крик. В нём прозвучала не ярость, а растерянность, граничащая с отчаянием. — Он точно указывал: «В самом сердце горы, в зале без колон…»
— Это же оно! Это место! — новый возглас совпал с даром кулака по пустому месту.
Лаксиэль стояла неподвижно, молчаливая, как сама смерть. Её лицо в свете факела казалось каменным, но в глазах читалась та же пустота, что и в зале. Она словно пыталась увидеть то, что когда-то здесь возвышалось.
— Его нет, — озвучил я очевидное, и мой голос прозвучал в гулком зале особенно бесстрастно. — Алтаря здесь нет. Возможно, его захватили. Возможно, перепрятали. Но его здесь нет уже много лет.
Альв резко поднял голову. Его глаза в свете факела горели теперь не отчаянием, а яростью.
— Ты лжёшь! — прошипел он. — Он должен быть здесь! Он… — Он вскочил на ноги, его взгляд метнулся по залу, будто он надеялся, что алтарь просто замаскирован, спрятан в тени. — Может быть, это испытание! Может, нужно вознести молитву!
— Тильмиро, — тихо сказала Лаксиэль. — Посмотри на пыль, она лежит ровно. Никто не касался этого места веками. Его… действительно нет.
Он отшатнулся, словно от пощечины, отрезвляющей и болезненной. В его глазах заплясала влага, и два ручейка прокатились по черным щекам. Вся его миссия, вся одержимость, вся надежда на возвращение Владычицы — всё это рушилось здесь и сейчас, в этом круглом зале, перед пустым камнем.
Через несколько мгновений Тильмиро опустился на пол, опираясь на колени, словно весь мир внезапно лишился опоры. Его дыхание стало прерывистым, а руки дрожали так сильно, что факел едва удерживался в пальцах. Взгляд его метался по темным углам зала,
будто он искал хоть какой-то знак, хоть малейшую надежду.
— Нет… — прошептал он, — не может быть, чтобы всё это было напрасно.
Лаксиэль, видно, преодолев себя, подошла ближе, осторожно положив руку ему на плечо. Её прикосновение казалось холодным, но в нем звучала поддержка, которую трудно было выразить словами.
— Мы не можем изменить прошлого, — сказала она тихо, — но можем решить, что делать дальше.
Я стоял в стороне, наблюдая за ними. Внутри меня росло чувство тревоги и неуверенности.






