Тот стоит в пороге, держа у виска обмотанный полотенцем пакет из заморозки, и озирается с видом, словно ему не по себе. За его спиной беспокойно топчется жена.
— Вот… — протягиваю хозяину дома фотку. — Узнаете?
— Это… Это же… — выглянув из-за супруга, Татьяна дар речи теряет.
— Ну ты это, — нахмурившись, выталкивает Сергей. — И что?
— Эта фотография висела в школе, когда я еще сам там учился.
— Саша… Ты же Саша… Господи… — причитает женщина, видно сразу смекнув, чем дело попахивает.
В отличие от ее мужа.
— Ну и что это значит?! — психует тот.
— Это же Саша, Сереж… Тот самый… — Татьяна подтверждает мою догадку.
— Значит, понимаете, о чем речь, да? — пристально смотрю на нее. Потупив взгляд, женщина предпочитает отмолчаться. — Смотрим дальше, — предъявляю им второй снимок. — Это тоже я. И эту фотографию я вашей дочери не давал. А это, знаете, что? — беру связку дубликатов. — Очень напоминает ключи от моей квартиры, что тоже, как вы, наверное, понимаете, выглядит довольно странно.
Дальше… смотрим? — показываю вполне безобидный одноразовый станок. — Я такими бреюсь. Или ваш? — у Сергея спрашиваю.
— Нет, — выжимает мрачно. — У меня со сменными.
— Тоже мой, — стучу пальцем по флакону “Олд Спайса”, который я, как думал, мог выкинуть во время ремонта. — Мне девушка дарила. Продолжать?
— И как это понимать все? — спрашивает Сергей. — Это алтарь, что ли, в твою честь?
— Это ерунда. Самое страшное то, что ребенок сейчас может находиться с… — откашлявшись, я с трудом проглатываю “ебнутой дурой”, — с человеком, который занимается вот этим вот… всем.
— Да зачем Вике ваш ребенок?! — растерянно выкрикивает Сергей.
— Я обидел вашу дочь, — говорю, как есть. — И теперь она меня за это наказывает.
Я смотрю на свою фотку, где мне выжгли глаза, и, если у меня насчет Вики еще оставались сомнения, прямо сейчас они окончательно испаряются.
— Как обидел? — недоверчиво вставляет Татьяна.
— На чувства ее не ответил. Грубо обошелся, оскорбил, — сообщаю женщине.
Поджав губы, та кивает.
О том, что у нас была связь, умалчиваю. Излишняя откровенность сейчас может выйти мне боком.
— Таня, да кто он такой?! — у Сергея
все еще одно с другим не сходится.
— Да Саша это… Вика по нему страдала… Со школы еще. Любовь… безответная, — виноватым тоном выводит Татьяна, подтверждая то, что слышал от Жени.
— Я ничего об этом раньше не знал, — комментирую ее слова, глядя в глаза Сергею.
— Что же теперь будет? — сокрушается перепуганная женщина.
— Номер ее скажите, — перехожу к более насущным моментам. — Номер мобильного.
Татьяна приносит свой мобильник и при мне звонит дочери.
“Абонент не отвечает или временно недоступен…”
Прошу у нее телефон, со своего набираю. То же самое.
— Это статья, понимаете? — на Сергея смотрю. — Ребенка уже в розыск объявили.






