— Сережа… О-ой! — вскрикивает Татьяна.
— Вы дочери помочь хотите? — перескакиваю взглядом с одного на другую. — Конечно хотите.
—
Что там? Говори уже! — нетерпеливо требует Сергей.
— Подумайте, где она может быть? Есть еще какое-то жилье? Куда бы она могла поехать?
— Да нет… — пожимает плечами, выкатывая глаза на жену.
И та подхватывает:
— У нас дача только на “Богатом острове”, но сейчас не сезон. Света нет. И холод такой!
— У вас машина есть? — с наскоку вставляю, глядя на Сергея. — Можете туда свозить? Как голова?
— Да лучше бы ты мне совсем мозги вышиб, — угрюмо отзывается Викин отец.
— Извините. Я машинально. Нервы сегодня вообще ни к черту. Нашему Мишке три года всего, понимаете? Он маленький… Он еще и не говорит. Он совсем беспомощный…
Сердце снова выходит из паралича, сотрясается, доводя меня до дрожи, и заходится беспокойным боем. Пока пытался достучаться до Сергея и Татьяны, немного забылся даже. А теперь снова в груди все леденеет от совершенно незнакомой мне формы страха — непередаваемого.
— Поехали! — вдруг командует Сергей.
Сунув фотки в карман куртки, забираю и
ключи. Иду к выходу.
— Сережа, а мне что делать?! — причитает Татьяна, пока ее супруг на ходу ныряет в свитер.
— Дома сиди, — отдает указание. — Вдруг Вика вернется. Попробуй дозвониться до нее, — видно, все же не теряет надежды, что мои обвинения в адрес его дочери — чудовищная ошибка.
И кто я такой, чтобы осуждать его за это?
Любой нормальный родитель будет защищать своего ребенка до последнего и не перестанет заботиться о нем, что бы тот не сотворил. Уж мне ли этого не знать?
62
Александр
— Нет тут никого, — с заметным облегчением констатирует Сергей, когда мы заходим внутрь дачного домика.
Сам уже вижу, что нет.
Внутри холодно. Дверь, разбухшую от перепада температур и влаги, Сергей вообще еле открыл.
Комнаты две: крошечная спальня и вторая комната, смежная с летней кухней. Мебель накрыта простынями, прочая утварь убрана до наступления нового дачного сезона. Аскетично, пусто, ничего лишнего. Тут точно с самой осени никто не бывал.
Круг света от фонаря, который взял с собой Сергей, выхватывает из темноты семейную фотографию на стене. На ней родители и льнущая к отцу их темноволосая дочь — самая обычная девчонка лет десяти.
Тяжко вздохнув, Сергей перемещает луч света в направлении двери, намекая, что осмотр окончен.
Выходим на крыльцо.
На окраине города темно хоть глаз выколи. В саду гуляет ветер. Трещат ветки яблонь, чьи выбеленные стволы выделяются на фоне голой стылой земли.
Не декабрь, а черт-те что. Хотя снегом в воздухе сегодня как-то особенно отчетливо пахнет.
Я задираю лицо к небу. Там та же тьма беспросветная, что вокруг
и внутри меня самого.
Сердце сжимается.
Где же Мишка?
Как там Женя?
Мама тоже с ума сходит.






