— Возможно, так и есть. — Я провожу рукой по волосам. — Я кое-что планирую. Серия моментов, чтобы показать ей, кто я такой. Не просто монстр, который берет заложников.
— Рассказывай. — Николай устраивается в кресле напротив меня.
— Во-первых, я закрою музей пораньше. Наполню египетское крыло свечами и всеми ее любимыми экспонатами. Я все ей расскажу. Покажу ей человека под маской.
— Как отвратительно романтично. — Голос Алексея прерывается, когда они с Эриком входят без приглашения. — Ты собираешься почитать ее стихи?
— Отвали, — рычу я, но за этим нет настоящего жара.
Эрик ухмыляется. — Никогда не думал, что доживу до этого дня. Великий Дмитрий Иванов, планирующий исповедь при свечах.
— По крайней мере, я что-то делаю, — парирую я, думая о его ситуации с Катариной.
— Тут он тебя подловил, — смеется Алексей, уклоняясь от вялого удара Эрика.
— Суть в том, — перебивает Николай, — что ты должен быть искренним. Никаких игр, никаких манипуляций.
Я киваю, уже прокручивая в голове следующие шаги. — Я знаю. Я покажу ей все, хорошее и ужасное. Пусть она решит, может
ли она принять и то, и другое.
— Ставлю десять баксов, что он будет плакать во время своей исповеди, — театрально шепчет Алексей Эрику.
— Ставлю двадцатку, что Таш заставит его сначала пресмыкаться, — возражает Эрик.
Я хватаю ближайший предмет, пресс-папье, и швыряю его в их сторону. — Вон. Вы оба. — От этого поступка у меня только болит в груди, когда я вспоминаю, как моя куколка запустила в меня одним из них.
Их смех эхом разносится по коридору, когда они удаляются, оставляя меня под понимающим взглядом Николая.
— Ты любишь ее, не так ли? — тихо спрашивает он.
Я не отвечаю на вопрос Николая. Мне и не нужно. Я уже однажды признался в этом, испытывая страх за ее безопасность. То, как мои руки сжимаются на столе, говорит само за себя.
— Как ты планируешь доставить ее туда? — Спрашивает Николай, наклоняясь вперед. — Она даже не отвечает на твои звонки.
— София. — Я нажимаю на свой телефон. — Она единственная, с кем Таш все еще разговаривает. И поскольку София замужем за тобой...
— Теперь используешь мою жену? — Его губы кривятся. — Смелый шаг.
— У меня нет выбора. — Признание обжигает. Я, Дмитрий Иванов, вынужден просить об одолжении через посредников. — София понимает, что поставлено на карту. Она знает, что я никогда не хотел, чтобы Таш пострадала.
— А если София откажется?
— Она не откажется. — Я выдерживаю его взгляд. — Потому что, в отличие от меня, она может поговорить с Таш. Она видит, насколько та несчастна. Как это расстояние
разъедает и ее тоже.
Выражение лица Николая слегка смягчается. — Ты уверен насчет этого? Раскрыть все?
— А какой у меня есть выбор? — Я развожу руками. — Она заслуживает правды. Всей. Даже те части, которые могут заставить ее сбежать.






