Я сосредотачиваюсь на дымящейся тарелке перед нами, а не на воспоминаниях о крови Дмитрия на моих руках, когда я пыталась помочь
ему подняться. Тогда он оттолкнул меня, приказав убираться в безопасное место с Акимом. Его голос был хриплым от боли, но все еще повелительным, ожидающим абсолютного повиновения.
И я подчинилась, не так ли? позволила увести себя, пока он разбирался с последствиями своей войны. Точно так же, как я с самого начала позволила втянуть себя в его мир, игнорируя все предупреждающие знаки.
— Ешь, — София подталкивает ко мне тарелку. — Пока они не остыли.
Я машинально беру спринг-ролл, но чувство вины и гнев, бурлящие у меня в животе, не оставляют места для аппетита.
Я гоняю свой спринг-ролл по тарелке, аппетит пропал, когда я принимаю решение. — Я не могу продолжать в том же духе, София. Подарки, послания и охрана, следящая за каждым моим шагом, удушают.
— Он пытается защитить тебя, — начинает она, но я обрываю ее, встряхнув.
— Нет. Дмитрий пытается контролировать ситуацию, как он контролирует все остальное. Он хоть
раз, всего один раз, пытался поговорить со мной? Чтобы объяснить, почему он держал Катарину в плену? Чтобы рассказать мне что-нибудь реальное о себе или своем мире?
Молчание Софии — достаточный ответ.
— Так я и думала. — Я выпрямляю спину, опираясь на силу, которую накопила за годы жизни в беспощадном мире искусства. — Пока он не сможет быть честным со мной — честным, а не просто стратегической полуправдой — я его не увижу. Больше никаких подарков, охраны или зашифрованных сообщений через посредников.
— Таш…
— Я серьезно, София. Я заслуживаю лучшего, чем быть очередной шахматной фигурой, которую он передвигает по своей доске. Если он хочет видеть меня в своей жизни, он должен показать мне, кто он такой. Полностью, а не только отполированный фасад, который он представляет миру.
Я тянусь за стаканом воды, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я не позволю себя покупать или манипулировать мной. Даже Дмитрию Иванову — особенно ему.
Решимость проникает в мои кости, я чувствую себя в порядке впервые с той ночи на складе. Я слишком долго позволяла его течению увлекать меня. Пришло время стоять на своем.
Глава 37
ДМИТРИЙ
Никакого
ответа от Таши за три дня, несмотря на подарки. Розы. Орхидеи. Cartier. Даже первое издание книги по искусству, о котором она упоминала несколько месяцев назад.
— Дерьмово выглядишь, — говорит Николай с порога моего кабинета.
— Спасибо за оценку. — Я приглашаю его войти, нуждаясь в его совете, даже если мне неприятно это признавать. — Подарки не работают.
— Конечно, не работают. Ты похитил Катарину. Таш нужно нечто большее, чем материальные блага, чтобы снова доверять тебе. Один этот поступок разрушил все, что она знала о тебе, и она считает тебя чудовищем.






