Младший из братьев, Михал Понятовский, был в 1784 году избран последним примасом Речи Посполитой, а десять лет спустя покончил с собой, видя поражение восстания Костюшко.
Племянник автора мемуаров, Юзеф Понятовский командовал польской повстанческой
армией в 1792 году; Костюшко был вначале одним из его сподвижников. В 1812 году Ю. Понятовский возглавил польский корпус, влившийся в состав армии Наполеона — он как бы продолжил связи своего отца-камергера, но, главным образом, своего деда с Францией. Юзеф Понятовский отличился в битве при Лейпциге (1813) и получил за это звание маршала Франции, но, прикрывая отступление французской армии, утонул тогда же в реке Эльстере...
С точки зрения многих поляков, как раз Станислав-Август послужил своей родине менее успешно, чем другие члены его семьи. И при жизни, и долгие годы после смерти, он подвергался яростным упрёкам в русофильстве, его считали едва ли не главным виновником раздела Польши, ненавидели за это — и не скрывали своей ненависти. Не случайно, конечно, во второй части «Мемуаров» автор то и дело оправдывается перед потомками и особенно тщательно собирает разного рода свидетельства, способные раскрыть подлинную подоплёку событий, навлёкших на него гнев нации, служение которой он, как и его отец, считал главным делом своей жизни.
Допуская, что в известной мере эти упрёки были обоснованными, следует, вместе с тем, отметить, что в Польше, на протяжении минувших столетий, всегда были люди, способные более досконально, скрупулёзно, тщательно разобраться в ситуации. Они придерживались иной точки зрения, оценивая то, что успел сделать Станислав-Август в бытность свою королём.
Тот же М. Бобржинcкий, говоря уже не об отце Понятовского, а о нём самом, отмечает, что ещё до вступления на престол Станислав-Август приобрёл «более широкий политический взгляд на печальное
положение Польши». То был фактор несомненно немаловажный, не считаться с которым — невозможно.
«Подчинённость его России и её царице, — пишет Бобржинский, — была у него не только следствием привычки и сердечных отношений, но в не меньшей мере проистекала из того убеждения, что это единственное средство, способное спасти страну от погибели и дать ей возможность внутреннего возрождения. Тотчас по вступлении на престол, Станислав-Август приступил к успешной деятельности, стремясь поднять страну в духовном и экономическом отношениях. Были основаны монетный двор, оружейная и литейная фабрики, а так называемая кадетская школа, открытая в Варшаве в 1765 году, сделалась заведением, из которого выходили не только офицеры, получившие специальное образование, но также и граждане трезво мыслящие, с незапятнанной репутацией, приученные к политической дисциплине».






