Оттуда оба тома попали в Краков, в коллекцию рукописей 8 князей Чарторыйских (скорее всего, с помощью того же князя Адама — одного из «команды реформ», задуманных Александром I); выдержки из них публиковались уже в девятнадцатом веке — по-французски (на языке оригинала), по-польски, по-немецки — то были, в сущности, небольшие части, отрывки окончательного варианта; любовные похождения Понятовского
в России были обычно «стержнем» этих публикаций.
Что же касается рукописей, оставшихся на спецхранении в Петербурге, то известно, что ими дважды, в 1832 и 1841 годах интересовался Николай I, причём, по некоторым данным, после того, как пакет побывал у императора вторично, он уменьшился в объёме... Полвека спустя, рукописи были вновь востребованы во дворец, на этот раз Аничков: Александр III не только сам с интересом читал «Мемуары», но и давал их на время кое-кому из своего окружения, также проявлявшего к запискам столетней давности немалый интерес — есть документальные свидетельства этого.
Наконец, в 1907 году Николай II решился передать рукописи Понятовского в архив Академии наук — и дал согласие на то, чтобы их готовили к печати.
С трудом увидевшие, таким образом, свет в полном объёме, записки, которым придавалось такое значение, действительно заслуживают пристального внимания. И не только как весьма своеобразный документ эпохи, завещанный нам человеком, разносторонне образованным и оказавшимся по велению судьбы в самом центре политической жизни Европы, но и потому ещё, что человек этот принадлежал к семье Понятовских, выделявшейся на общем фоне дворянских семей и кланов своего времени — талантами, развитием, знаниями, глубочайшей порядочностью.
Не случайно несколько поколений этой
исключительно интересной семьи заслужили доверие, уважение, восхищение не только в Польше, но и далеко за её пределами.
Мать автора, Констанция Понятовская, характеризуется в «Мемуарах» достаточно подробно. Обладая твёрдой волей, ясным умом и великолепной для женщины своего времени общеобразовательной подготовкой, она сумела достойно воспитать и поставить лицом к лицу с жизнью шестерых детей. Но этого мало: семья князей Чарторыйских, из которой Констанция была родом, играла весьма значительную, временами — решающую роль в государственных делах Польши восемнадцатого века, и мать Станислава-Августа участвовала наравне с мужчинами в выработке политики и тактики семейной «партии», причём, голос её не раз оказывался решающим.
Что же касается отца мемуариста...
Около 1650 года на дочери владельца местечка Понятое Плоцкой губернии женился выходец из Италии Джузеппе Торелли — этот брак и положил начало семье Понятовских.






