В ноябре парень вообще окопался в Москве на целый месяц, который почти весь посвятил любимой девушке. Так что отношения молодых людей
развивались очень стремительно.
До такой степени, что Ева объявила родителям, что будет готовиться к переводу по обмену студентами в Пекинский технологический институт в будущем учебном году вместе со мной. Надо ли говорить, что у дяди Марка чуть ли не случился апоплексический удар от такого счастья?
Но да, дела теперь обстояли именно так.
На дворе стояла уже почти середина декабря, а мы с Максом не просто продержались и вынесли проверку временем, но стали еще ближе. А наша любовь лишь окрепла, и решимость быть вместе грела душу и подстегивала все делать для того, чтобы шансы на скорее воссоединение уверенно стремились к ста процентам.
— Твоя мама там ужин наготовила. Сегодня всех ждет у себя, — просветила я Макса, не в силах оторвать взгляд от любимого и такого красивого лица.
— Твои тоже будут?
— Ага, — кивнула я, — в полном составе.
— Очередная серия турецкой мелодрамы, где наши отцы будут весь вечер стреляться взглядами?
— Это ведь их любимое занятие, — рассмеялась я, — но сам посуди, не только же моему папане страдать.
— Да, твой прям ликует и говорит, что это кара за то, что мой сделал в свое время меня, свалившегося на твою голову.
— Как дети, честное слово, — фыркнула я, а затем крикнула, — эй, голубки, поехали уже!
Но Ева с Глебом, кажется, даже не слышали нас, и все продолжали обниматься.
— Сумасшедшие, — фыркнули мы оба, устремляясь на выход из аэропорта и беря курс на загородный дом Ханов.
А спустя два часа уже сытые и довольные сидели за столом и травили байки в полном составе. Мои родители, Хана и Глеб. Ха-ха!
— Дядь Ром, можно вас на пару слов с глазу на глаз? — вдруг вырвала я из гвалта всеобщего разговора вопрос моего парня, а затем увидела, как папа согласно кивнул. Спустя пару минут они уже вышли на застекленную террасу и принялись о
чем-то беседовать.
Отец хмурился. Поджимал губы и выглядел максимально недовольным, но в конечном счете кивнул и пожал Максу руку, а я выдохнула. О чем бы они там ни толковали, все хорошо. Папа не противится нашим отношениям, а скорее по-отечески ревнует к тому, что я больше не его девочка. Я же такой расклад считала успешным успехом, не иначе. И от грозного родителя не требовала большего, веря, что однажды он смирится с тем, что его дочь повзрослела.
И я уже забыла про этот инцидент, полностью погружаясь в теплый семейный вечер. Болтала, улыбалась и мысленно упрашивала время не бежать так быстро. Но все когда-нибудь кончается, так и нам с Максом пришлось вновь сказать друг другу: «прощай». Да, мы провели чудесные три дня вместе, нажрались друг другом от пуза, но все равно чувствовали себя зверски голодными.






