Значит, чисто математически, должен буду справиться.
У меня уже есть актив в виде ресторана. А любой ресторан — это поставки, что уже ведут к пищевой промышленности. Мука, мясо, соусы, напитки. Чисто технологически магия должна была внести свои перекосы,
а где перекосы, там и возможность воспользоваться знаниями из будущего. А их у меня… Достаточно, в общем-то говоря.
С этой-то мыслью я и провалился в сон, прошедший буквально по щелчку пальцев, а разбудили меня абсолютно бесцеремонно.
— Миша.
Я открыл глаза и понял, что всё ещё сижу в кабинете, а шея затекла так, словно ночью на ней танцевал медведь. Передо мной стояла Екатерина, уже одетая, собранная и подозрительно бодрая.
— Ты спал за столом, — сказала она.
— Изучал документы с закрытыми глазами.
— Конечно.
Я выпрямился, поморщился и потёр лицо ладонями:
— Который час?
— Половина восьмого. Сергей ждёт. Тебе сегодня в жандармерию.
Прекрасно. День начинается с визита к силовым структурам. Я бы предпочёл чашку кофе вместо встречи с силовиками, но уж ничего не поделаешь.
— Екатерина, — сказал я, пока она не ушла. — Мне нужна информация.
— Какая?
— Всё, что найдёшь по пищевой промышленности. Производители муки, мясные поставщики, молочные хозяйства, консервы, сахар, напитки, кристаллические холодильные склады, крупные купцы, цены, проблемы с доставкой. Всё.
Она посмотрела на меня так, будто я попросил к завтраку живого павлина.
— Пищевая промышленность?
— Да.
— С чего вдруг?
— Если найдёшь что-то, то расскажу. — Я протянул ей лист, исписанный интересующими меня темами.
— Странный ты. — Девушка сощурилась. — Но хорошо. Постараюсь разузнать.
— Спасибо.
— Но после жандармерии сразу в ресторан. И без глупостей.
— Постараюсь.
— Не постараешься, а сделаешь.
С этим требованием спорить было трудно. Через полчаса я уже сидел в автомобиле. Сергей вёл машину уверенно, и теперь, когда газета не занимала всё внимание, я наконец начал
по-настоящему смотреть на город.
Москва. Но не моя.
Даже не та Москва, которую я видел на старых фотографиях. Она была шире в одних местах и ниже в других. Купола церквей соседствовали с конторами купеческих домов, вывески с ятями висели над витринами, по мостовым шли автомобили, пролётки и грузовые повозки. На перекрёстках стояли городовые, трамваи…
Стоп. Трамваи? Этим-то нужно было постоянное соединение с электрической цепью, благодаря которой они и двигались. А здесь «рога» отсутствовали, вместо которых на крышах стояла странная установка, из которой прыскали странные разноцветные искорки.
Но затем я взглянул на небо, где медленно плыла фигура дирижабля. Огромный, серебристо-серый, с тёмной гондолой под брюхом и гербом на боку. Он шёл низко и величаво, будто кит в небесном океане. За ним, дальше, виднелся ещё один, поменьше.






