— А я назвал так, как услышал.
— Не стоит быть грубым, Михаил Алексеевич. Я предлагаю вашей семье выход из трудного положения.
—
Ценой Екатерины.
— Ценой брака, который ей не повредит. Она станет Воробьёвой. Получит дом, положение, деньги, защиту. Многие девушки мечтали бы о подобной судьбе.
— Многие, возможно.
— А ваша сестра?
— А моя сестра, насколько я понимаю, не мечтает.
Воробьёв впервые перестал улыбаться:
— Женщины часто не понимают собственной выгоды.
Я медленно повернул к нему голову. Ну уж нет, никогда не был рабовладельцем и начинать не собирался. Особенно родственников. Да, не по моей крови и памяти, но всё же.
— Игорь Васильевич, — сказал я спокойно. — Вы, кажется, ошиблись адресом.
— В каком смысле?
— Вы пришли покупать согласие главы рода. Но я не торгую людьми.
— Вы отказываетесь?
— Да.
— Даже не обсудив с Екатериной Алексеевной?
— Если Екатерина однажды решит, что хочет за вас замуж, я организую всё, что требуется главе рода. Переговоры, брачный договор, приданое, церемонию, хоть синхронное выступление дирижаблей над Кремлём. Но без её согласия — нет.
— Ваш отец тоже говорил похожие глупости.
— Значит, в чём-то он был умным человеком.
— Что ж, — произнёс он. — Надеюсь, вы не пожалеете о решении.
— Я тоже.
—
Дверь господину Читалову.
Один из амбалов открыл дверцу, и я вышел на улицу, а лимузин быстро двинулся по дороге. Я понимал, что прищемил гордость Воробьёва и просто так он это не оставит, но ничего, переживу.
Сергей подбежал почти сразу:
— Михаил Алексеевич! Вы целы?
— Цел. Деньги на месте. Горел только чужой сотрудник.
— Я уже хотел жандармов звать.
— И правильно бы сделали.
— Куда теперь?
— На рынок, Сергей Семёнович, на рынок.
Шофёр замер и наверняка подумал, что ослышался:
— Простите?
— На рынок. Продуктовый. Где лучше выбор мяса, овощей, кореньев, специй и всякой сушёной мелочи.
Сергей посмотрел на меня так, будто я после похищения и магического всплеска попросил отвезти меня кататься на карусели. Хотя отдохнуть подобным образом я был бы точно не против.
— На рынок, ваше благородие?
— Именно.
—
Может, сначала в ресторан? Или домой? Екатерина Алексеевна…
— Екатерина Алексеевна узнает позже. Сейчас — рынок.
Я сел в машину, посмотрел на руку. Самые обычные. Длинные, сухие, явно жаждущие крема, но без мозолей. Ни одного следа использования магии. Даже лёгкого покраснения не наблюдалось. Странновато это.
— Ну? — тихо сказал я.
Попытался вспомнить ощущения, щелчок под рёбрами, но ничего не получалось. Я же нахмурился, сосредоточился сильнее. Представил пламя. Вдох. Выдох. Ладонь вверх. Даже сложил ладонь в жест «коза», памятуя о попытках одного супергероя воззвать к своим способностям.
На кончиках пальцев мелькнула единственная крошечная искра и тут же погасла.
— Видели? — спросил я.






