ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечет установленную законодательством ответственность. *** Хищные 90ые. После исчезновения отца, в поисках лучшей жизни, мама перевозит шестнадцатилетнюю Леру из деревни на окраину столицы. Новая школа встречает Леру травлей, люди вокруг - холодом и безразличием, мать снова начинает пить и водить мужчин, а в их новой квартире, кажется, присутствует нечто "нехорошее". Нескончаемый кошмар загоняет девушку в угол, но это лишь прелюдия к самому страшному дню в её жизни. Это история взросления юной девушки и её попытки выжить во времена, когда жизнь человека ничего не стоила. Самое ужасное, что почти всё, что изложено в этой книге, действительно происходило с реальными людьми. И всё ещё происходит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У меня уже тогда всё внутри переворачиваться стало. А потом стал всё рассказывать в подробностях и про тебя, и про других, хладнокровно так, буднично... Я много чего видал, и оскотинел давно, но тут у меня нервы сдали. Чуть не убил его. Башку ему проломил табуреткой. Он в больнице потом лежал долго. Вот за это и уволили.

– И что теперь? – спросила Лера, всё ещё оглушённая.

– Скоро тебя вызовут показания давать, – он наконец посмотрел ей прямо в глаза. – Ты уж не забирай ничего. Никого не слушай. Рассказывай как есть, и следи, чтоб прямо так и записали. Больше живых свидетелей нет. Может, не все случаи с ним свяжут, но эту мразь до вышки довести надо. Чтоб не было его, понимаешь? И прости меня, что я тебе не поверил сначала. У нас на работе каждый день такого насмотришься… уже не так всё видится,

понимаешь?

– Понимаю, – соврала Лера.

Он помог ей подняться, посмотрел ей напоследок в глаза, кивнул несколько раз, будто не хотел уходить.

– Когда следак из главка приехал и шороху навел, он на нас посмотрел и сказал: «Так быть не должно». До сих пор в ушах стоит. Не понимаю я, как человек, которого мать родила, который в школе учился, в армии служил, вот так вот мог... действовать. И с тобой поступили не так, как должно было быть. Девочку одну и другую может и спасли бы, если его сразу задержали. Нам этот крест теперь нести... – он снова тяжело выдохнул. – Ну, бывай.

***

Когда в дверь снова задолбили, а дверной звонок начал надрываться захлебывающейся трелью, Лера не удивилась.

Она была уверена, что что-то ещё пойдёт не так. Что сейчас она откроет, а там стоит он, и все слова опера были просто новой, изощренной ложью, чтобы поиграть с ней напоследок. Он что-то наврёт, её показания потеряют, а его просто отпустят.

Эта несправедливость душила её.

Он замучил и убил её сестёр по несчастью. Причинил столько боли ей. И уйдёт

просто так, только потому, что люди вокруг глупые и ленивые, не хотят ничего делать.

Ей хотелось, чтобы он умер. Хотелось увидеть, как жизнь уходит из его мёртвых, блестящих глаз.

Ей хотелось, чтобы её тоже арестовали и бросили в камеру. Чтобы он тоже не мог выйти и гнил заживо. Чтобы его тоже осуждали и смотрели на него, как на зверя в клетке.

Ведь это она была виновата в том, что он убил других. Из-за того, что не получилось с ней, он стал злее. Она сделала слишком мало. Нужно было идти на телевиденье. Нужно было кричать с балкона, пока не сорвет голос. Нужно было…

В дверь снова зазвонили и задолбили. Она не выдержала. Сорвалась с места, отперла замок, сбросила цепочку, распахнула дверь, готовая встретить смерть...

Там стояли дети.

Совсем маленькие, младшей школы. Двое мальчишек в шапках, сбитых на затылок, с нездорово горящими глазами и кривыми шкодными улыбками.