Они замерли, разглядывая её не со страхом, а с каким-то диким, первобытным любопытством. Они не убежали, не успели, не думали, что дверь распахнётся так быстро.
Она смотрела на них, а они на неё. Время остановилось. А потом они просто развернулись, и с криками побежали по лестнице вниз, грохоча ботинками.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
И вдруг поняла.
Поняла, что он больше не сможет добраться до неё. Поняла, что больше не нужно прятаться в темноте.
Она прошлась по квартире и резко раздернула на всех окнах тяжелые шторы. В комнату хлынул солнечный свет, яркий, зимний, безжалостный. Пылинки заплясали в воздухе, и Лера зажмурилась, чувствуя, как тепло ложится на её лицо.
***
Мама оставляла ей деньги на продукты на видном месте. Видимо, надеялась, что Лера рано или поздно проголодается настолько, что выйдет из дома. Лера
бы скорее умерла от голода, чем поверила, что способна шагнуть за порог. Но этот день настал.
Внутри всё ещё зияла черная дыра, и её никак не закрыть. Часть её всё ещё была в том подвале. Но ей уже не нужно было умирать. Она почувствовала, будто жизнь начинает возвращаться к ней. Как кровь иногда начинает по венам быстрее, и как ей самой хочется хотя бы немного подвигаться.
Она оделась и удивилась, как одежда висит на ней мешком. Перекрестилась зачем-то, неумело ткнув пальцами в лоб и плечи, и вышла.
Ей стало тяжело дышать уже на лестнице, отвыкла она ходить и бегать. Сердце затрепетало, когда она толкнула тяжелую дверь подъезда.
Там был свет. Ослепляющий и белый. Было странно ощущать тепло на коже, словно она получала то, чего не заслуживала.
Во дворе было людно. Вроде бы как раз кончились уроки, дети и подростки шли из школы. Некоторые косились на неё, шептались, но отворачивались, когда она смотрела в ответ. Вдруг одна из далеких фигур у ржавого забора отделилась и пошла прямо к ней.
Что-то внутри заметалось, приказывая бежать, но она осталась стоять, с трудом вспомнив, что бежать ей не от кого.
Подошёл Костя.
Без шапки, давно не стриженный, с новой серьгой в ухе и в новых здоровенных ботинках. Та же широкая улыбка, словно они виделись только вчера, и всего этого кошмара не было.
Она смотрела в его лицо и молчала. Он улыбался, и ему не было неловко, но он тоже не знал, что сказать. Он потянулся за сигаретой, и тут её взгляд зацепился за другого непрошеного гостя.
Мимо них шла Лапина. В капюшоне, надвинутом на самые глаза, сгорбленная, торопящаяся, как побитая собака. Поравнявшись с ними, она подняла
взгляд, вдруг отшатнулась испуганно, обошла их по широкой дуге и скрылась за поворотом дома, почти сорвавшись на бег.
– Лапину можешь больше не бояться, – Костя скривился в гримасе, средней между улыбкой и брезгливостью.
– Почему? – едва слышно спросила Лера.






