ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечет установленную законодательством ответственность. *** Хищные 90ые. После исчезновения отца, в поисках лучшей жизни, мама перевозит шестнадцатилетнюю Леру из деревни на окраину столицы. Новая школа встречает Леру травлей, люди вокруг - холодом и безразличием, мать снова начинает пить и водить мужчин, а в их новой квартире, кажется, присутствует нечто "нехорошее". Нескончаемый кошмар загоняет девушку в угол, но это лишь прелюдия к самому страшному дню в её жизни. Это история взросления юной девушки и её попытки выжить во времена, когда жизнь человека ничего не стоила. Самое ужасное, что почти всё, что изложено в этой книге, действительно происходило с реальными людьми. И всё ещё происходит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Слова вылетели сами собой, хрипло, как будто из неё выпустили воздух.

— Ну да. В этом году. Месяца три назад, что ли. Пил по-чёрному, жену выгнал, а потом словил белочку, да и в петлю

прыгнул. Не знаю, чего там в голове у таких людей бывает. На трубе в ванной нашли. Говорят, жуткое было зрелище, слесаря потом водкой отпаивали. Этаж-то у вас третий, не выбросишься нормально, вот и придумывают чёрти что…

— В нашей квартире, получается… — голос Леры стал совсем тихим. — А Инесса Викторовна нам ничего не сказала.

— Да чё тут скажешь? У мужиков бывает. У меня дед тоже пил-пил, потом пошёл в сарай, да повесился. Бабка поплакала, поплакала, сказала: «Слава Богу, околел», да сняла кольцо. Нового нашла, а и забыла.

Раздался стук о металлические решётки ларька и деловитый кашель. Какой-то мужик в телогрейке потребовал пачку «Беломора», сдабривая просьбу нездоровым кашлём. Продавщица выбросила бычок в снег, задернула шубку поплотнее и пошла работать, бросив на Леру напоследок взгляд, полный не то жалости, не то любопытства.

***

Ванная.

Повесился.

Мертвец.

Она тщетно пыталась остановить картины, которые рисовало её воображение.

Вот он идёт в ванную, накидывает

на трубу то ли верёвку, то ли ремень, смотрится в это самое зеркало, вешается, и так и качается там.

Жуткий, наверное, был, как нашли, распухший весь и гнилой.

И в зеркало это разбитое смотрелся.

А это же вообще беда. Бабка сколько раз ей говорила, что нельзя смотреться, что это «к покойнику», «к большой беде», что оттуда «нечисть полезть может». Разбитое зеркало даже выкидывать нельзя, его надо в реке утопить или закопать поглубже и подальше от дома.

Может, этот повешенный, так в зеркале и остался, или в доме у них, и это его она тогда почувствовала у зеркала и ночью.

А ведь ей туда ходить нужно будет, и зеркала другого в квартире нету.

В висках застучало, задрожали руки, застучали зубы.

И только поднявшись по лестнице, и продышавшись у квартиры, она немного смогла отогнать от себя это всё и собраться.

Перекрестилась три раза.

Отперла дверь, и вдруг застыла в проходе… в доме стало, наоборот, как-то уютнее. Пахло едой — жареным луком, тестом и картошкой, — звучал телевизор, из кухни доносилось шипение сковороды и мамино негромкое то ли пение, то ли бормотание. Лера замерла в прихожей, прислушиваясь.

Мама была трезвой, веселой и энергичной. Она успела многое: переставить часть мебели, вынести мусор, ещё на раз оттереть многострадальный линолеум, и теперь занималась уборкой на кухне и готовкой.

— Эдик принёс продуктов, а то в доме шаром покати было, — пояснила мама, вытирая руки полотенцем и улыбаясь. — Пять минут, и картошка готова будет, умывайся и за стол. А вечером пирожков понаделаю.

Лера ей улыбнулась в ответ и пошла переодеваться. Такой мама ей нравилась.