И её команда, и соперники играли хорошо. Никто в деревне так не играл. Мяч метался над сеткой с сухими, звонкими шлепками, девчонки кричали, двигались, падали, вскакивали, и Лера чувствовала себя неуклюжим медведем, случайно забредшим на чужую территорию. Она вспотела и промокла насквозь, не от нагрузки, а от переживаний. От страха, что мяч снова полетит в её сторону и что она облажается. Так, собственно, пару-тройку раз и случилось — мяч пролетал мимо, она мазала руками, спотыкалась о свои же ноги, и недовольные выкрики в её сторону сыпались градом:
— Принимай! Выше прыгай!
— Ну соберись, новенькая!
— Пас! Па-ас, тебе говорят!
— Растяпа!
— Кто так играет? Ты мяч вообще видишь?
— Да ё!..
Лера перестала слышать и понимать отдельные слова. Гул голосов слился в один раздражающий, давящий шум, и она просто двигалась на автомате, стараясь не мешать, и дать другим сделать всю работу.
Унижение закончилось проигрышем, свистком и позорной прогулкой до скамеек у стены. Там она отсела подальше от остальных, в самый угол, и смогла худо-бедно перевести дух. Сердце колотилось, в висках стучало, во рту пересохло. Капитанша — та самая Гараева — здорово взъелась, но, к удивлению Леры, не только на неё. Она песочила и песочила всех, размахивая руками и тыкая пальцем в грудь то одной, то другой девчонке, и от этого Лере стало чуть легче. Значит, не только она виновата.
Команда Лапиной тоже продула, но там девчонки даже не пытались напрягаться. Они хихикали, кривлялись, перебрасывались какими-то мерзкими шуточками, и было видно, что им плевать на игру. Лапина стояла, скрестив руки на груди,
и лениво цедила слова сквозь зубы, а её подруги закатывали глаза и демонстративно зевали.
Урок всё не хотел заканчиваться. Теперь предстояло провести ещё один матч — уже между проигравшими, за третье место. И неожиданно Леру поставили на подачу.
— Так, слушай сюда, — к ней подошла капитанша, встала плечом к плечу, и вдруг принялась показывать, как подавать правильно. Голос её был усталым, но уже без злобы. — Подкидываешь вот так, не высоко. Руку отводишь назад, локоть выше. Кисть расслабь, не сжимай в кулак, поняла? Бьёшь вот сюда, в центр площадки. Если не успела ударить — лови мяч и перебрасывай. Главное — не суетись. Сделай глубокий вдох.
Разошлись по местам. Лера закусила губу, дёргая то плечами, то ногами, в голове прокручивая инструкцию, и пытаясь не спутать её отдельные части между собой. Подкинуть. Отвести. Расслабить кисть. Ударить.
— Жучка! — раздался громкий лай Лапиной с другой стороны сетки.
Лера стиснула зубы. Не смотреть. Не реагировать.
Она подкинула мяч — чуть выше, чем нужно, — прыгнула следом, оттянула руку, как показали, и вдруг зачем-то сжала ладонь в кулак. В последний момент кулак обмяк, и она ударила почти что запястьем.






