ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этой жизни очень много замечательного, удивительного, неподвластного человеческому разуму. Жизнь, вообще полна чудес. Но это еще не означает, что все чудеса творятся добрыми феями. Порой природа, возвращая отголоски давно отгремевшей войны, преподносит такие сюрпризы, что становится по-настоящему жутко. И совершенно непонятно, кому повезло больше — тем, кто еще жив, или тем, чьи кости гниют в могилах. Зверь Константин Костин В этой жизни очень много замечательного, удивительного, неподвластного человеческому разуму. Жизнь, вообще полна чудес. Но это еще не означает, что все чудеса творятся добрыми феями. Порой природа, возвращая отголоски давно отгремевшей войны, преподносит такие сюрпризы, что становится по-настоящему жутко. И совершенно непонятно, кому повезло больше — тем, кто еще жив, или тем, чьи кости гниют в могилах. Константин Костин ЗВЕРЬ Покидая свой дом, веди себя так, Словно видишь перед собой врага. Юдзан Дайдодзи, "Будосёсинсю" (Путь самурая) Все описанные события — вымышленные. Любое совпадение персонажей с реально существующими людьми — чистая, и, даже, непредвиденная случайность. Глава 1 Каждый день, каждую секунду каждый человек стоит перед выбором. Нет, конечно степень ответственности того или иного решения отличается, и отличается значительно — в этом нет никаких сомнений. Жениться — не жениться, поспать подольше или успеть на работу, купить Мерседес или БМВ, а то и вовсе — продать Родину, или сохранить верность присяги и своим принципам — все это выбор,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дисциплина у них в доме, как сейчас помню, всегда была даже не железная — стальная. Но в итоге-то я стал военным, а Антон — банкиром! Удивительно!

Хотя… даже в подготовке операции я видел две огромных сложности. Первая — моя жена. Как мне объяснить ей, что я иду воевать, и, возможно, умереть, за чужого ребенка? Нет, когда я сжулил в армии, воевал под чужими знаменами, стрелял в чужих врагов — не было у меня выбора, идти или не идти, стрелять или не стрелять. Родина приказала — и точка. Ни тени сомнения, ни грамма упрека. Но как объяснить ей теперь, объяснить то чувство долга, которое я сам понимал лишь интуитивно? Деньги здесь не помогут.

И вторая трудность — команда. Примерный список участников компании я уже набросал в голове, ребята проверенные. Но если двух-трех, включая Калача, я еще представлял, где искать, то остальных жизнь разбросала по всему Земному шару. И, даже если мне удастся найти их — не факт, что ребята до сих пор живы. А, если живы — не факт, что согласятся. Да, последнее больше зависело от меня, от тех отношений, что сложились с бойцами в разное время в разных уголках бела света. И, конечно, от предложенной суммы. Но самым сложным было именно найти их.

— Кстати, — обернулся я, вспомнив кое-что, дойдя до двери. — Ты всех записываешь?

— Что? — не понял сперва Антон. — Ах, это… нет, только тех, с кем общаюсь.

— Пленки с моим голосом — тоже, — ультимативно заявил я.

— Как скажешь! — кивнул Сохновский.

В приемной, ведя неторопливую беседу с секретаршей, бросающей на парня красноречивые взгляды, меня терпеливо дожидался Леха. На звук открываемой двери он лишь обернулся, слегка кивнул головой, и вернулся к своему занятию. Совсем разболтался!

— Сержант Калачев! — крикнул я.

— Я!

Рефлексы, вбиваемые годами, сработали моментально. Алексей вытянулся по стойке смирно, и даже правая рука уже летела к виску, но бывший военный вовремя вспомнил, что у пустой головы честь не отдают.

— Эх, — вздохнул я. — Ну что, Лешка, похоже, мы едем в командировку.

— В командировку — так в командировку, — равнодушно пожал плечами боксер.

Ну, первый член армии спасения уже есть. Впрочем, куда ему деваться? Наше знакомство с Алексеем состоялось еще в Германии, когда я был лейтенантом — молодым и зеленым. На голову выше меня, примерно на столько же шире в плечах, Калачев, тем не менее, выглядел совершенно не угрожающе. Хотя дураком был еще тем. Вообще, парень больше был похож на медвежонка. Не на медведя, а именно медвежонка — такого косолапого, пухлого, добродушного. Маршировать он так и не научился, да и учить его, с такой-то походкой, занятием было совершенно бесполезным. Потому, как только начинались смотры, ефрейтор Калачев неизменно оказывался в дежурстве.