Дисциплина у них в доме, как сейчас помню, всегда была даже не железная — стальная. Но в итоге-то я стал военным, а Антон — банкиром! Удивительно!
Хотя… даже в подготовке операции я видел две огромных сложности. Первая — моя жена. Как мне объяснить ей, что я иду воевать, и, возможно, умереть, за чужого ребенка? Нет, когда я сжулил в армии, воевал под чужими знаменами, стрелял в чужих врагов — не было у меня выбора, идти или не идти, стрелять или не стрелять. Родина приказала — и точка. Ни тени сомнения, ни грамма упрека. Но как объяснить ей теперь, объяснить то чувство долга, которое я сам понимал лишь интуитивно? Деньги здесь не помогут.
И вторая трудность — команда. Примерный список участников компании я уже набросал в голове, ребята проверенные. Но если двух-трех, включая Калача, я еще представлял, где искать, то остальных жизнь разбросала по всему Земному шару. И, даже если мне удастся найти их — не факт, что ребята до сих пор живы. А, если живы — не факт, что согласятся. Да, последнее больше зависело от меня, от тех отношений, что сложились с бойцами в разное время в разных уголках бела света. И, конечно, от предложенной суммы. Но самым сложным было именно найти их.
— Кстати, — обернулся я, вспомнив кое-что, дойдя до двери. — Ты всех записываешь?
— Что? — не понял сперва Антон. — Ах, это… нет, только тех, с кем общаюсь.
— Пленки с моим голосом — тоже, — ультимативно заявил я.
— Как скажешь! — кивнул Сохновский.
В приемной, ведя неторопливую беседу с секретаршей, бросающей на парня красноречивые взгляды, меня терпеливо дожидался Леха. На звук открываемой двери он лишь обернулся, слегка кивнул головой, и вернулся к своему занятию. Совсем разболтался!
— Сержант Калачев! — крикнул я.
— Я!
Рефлексы, вбиваемые годами, сработали моментально. Алексей вытянулся по стойке смирно, и даже правая рука уже летела к виску, но бывший военный вовремя вспомнил, что у пустой головы честь не отдают.
— Эх, — вздохнул я. — Ну что, Лешка, похоже, мы едем в командировку.
— В командировку — так в командировку, — равнодушно пожал плечами боксер.
Ну, первый член армии спасения уже есть. Впрочем, куда ему деваться? Наше знакомство с Алексеем состоялось еще в Германии, когда я был лейтенантом — молодым и зеленым. На голову выше меня, примерно на столько же шире в плечах, Калачев, тем не менее, выглядел совершенно не угрожающе. Хотя дураком был еще тем. Вообще, парень больше был похож на медвежонка. Не на медведя, а именно медвежонка — такого косолапого, пухлого, добродушного. Маршировать он так и не научился, да и учить его, с такой-то походкой, занятием было совершенно бесполезным. Потому, как только начинались смотры, ефрейтор Калачев неизменно оказывался в дежурстве.






