ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Опасное чтение для юношества. Когда у мальчика два отца, всякого можно ожидать. Однако чистые чувства и настоящая дружба, вкупе со студенческой суматохой, создают неповторимую атмосферу этой повести. У будущих медиков забот хватает! И хотя взрослеть пока не хочется, но если таинственный незнакомец нарушает твой покой, то когда-нибудь придется сделать выбор. Первый курс Михаил Колосов Опасное чтение для юношества. Когда у мальчика два отца, всякого можно ожидать. Однако чистые чувства и настоящая дружба, вкупе со студенческой суматохой, создают неповторимую атмосферу этой повести. У будущих медиков забот хватает! И хотя взрослеть пока не хочется, но если таинственный незнакомец нарушает твой покой, то когда-нибудь придется сделать выбор. Михаил Колосов ПЕРВЫЙ КУРС Глава 1 – Не обижайся только, – сказала Надя, затянулась, выдохнула. Я отвернулся, сморщился и рукой перед лицом помахал. Я не курю. Аркаша говорит, это вульгарно, и я с ним, пожалуй, согласен. Так вот, она выдохнула и продолжила: – Мне кажется, ты всё выдумал. Я, когда маленькая была, тоже выдумывала, что мои родители меня забрали у настоящей мамы. Так многие фантазируют. Ничего такого, конечно, в этом нет. – Какого? – Ну, ничего особенного, ничего страшного, но мой тебе совет, забей на это. – Ладно. Помолчали. Она ещё подымила, я ещё поморщился и поотмахивался. – Ты что обиделся? – Нет. – Я же вижу. Глупейшая ситуация. Ну, что я сейчас ей с пеной у рта буду доказывать, что Аркаша меня усыновил? Бред

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Она посмеялась невесело. – А вы как себя чувствуете?

– Я так счастлива, что ты нашёлся. Как пьяная от счастья хожу, совсем обезумела. Папа твой мне фотографии прислал, смотрю бесконечно.

– А детдомовские тоже прислал? У нас детдомовских где-то была парочка.

Чёрт! Вот это сморозил! Дебил идиотский! Она же как упрёк воспримет!

– Да, милый мой, я уж плакала над ними, плакала.

– Простите, пожалуйста, я не то имел в виду. Как дочка ваша себя чувствует?

– Танечка? Ничего. Зимой полегче ей. Аркадий Борисович нам аллерголога хорошего устроил, возила её вчера, сказали, будут лечить, и прогноз, сказали, хороший.

– Это хорошо.

Помолчали немного.

– Коленька, сыночек, ты не бойся меня. – Вот и она туда же, как Ярослав, любит и говорит «не бойся». Что ж я прям такой пугливый? – Я тебе мешать ничем не буду. Просто знай, что у тебя есть мама, просто есть.

– Я к вам приеду обязательно, как только вернёмся. И вы к нам тоже приезжайте. – Заплакала. Не может говорить. – Не плачьте, пожалуйста, я ещё позвоню. До свидания?

– До свидания, родной мой!

– Не надо плакать.

– Прости, я постараюсь, не буду больше, прости.

– Ну, я нажимаю? Отбой?

– Да, сынок, нажимай, до свидания.

– Я ещё позвоню.

– Хорошо.

– И приеду скоро.

– Хорошо, мой милый.

– Не надо плакать, ладно?

– Я не буду, родной, не буду. До свидания!

Я отключился. Отбросил телефон и голову запрокинул подальше, чтобы из глаз не полилось. Но всё равно потекло, и из носа тоже.

– Сволочи они всё-таки, предки её, – сказала Надя, забираясь на кровать со стаканом в руке, – если б мои такое устроили, я б им глотки перегрызла. Иди сюда, полежи немножко.

Я прилёг, она отставила стакан и задрала Митину футболку, которую в качестве мини-платья прихватизировала. Я привычно уже ухватился губами за сосок. Мне очень нравится посасывать её грудь. Между прочим, не уверен, понравится ли так же нечто гораздо большее в рот засовывать, а тем более, как Митя выражается, метром ниже. С Ярославом точно бы не смог, у него такие размеры – просто жуть. Надо будет прикупить ему футболку с надписью «Tom's men», видел такую в интернете на каком-то дрище. Выглядит он, конечно, супер, не дрищ, разумеется, Ярослав. Хотел бы я быть, но не с ним, а... заснул, не додумал.

Подкараулило меня то самое виденье: трепещет рыбка у него в руках, она, ведь, только что в бассейне нашем плавала, и папа был где-то рядом. Где же папа? А Ярослав моим усилием воли (как легко им управлять) подходит к зеркалу, и я смотрю. Смотрю на себя. Потому, что это я такой большой, и красивый, и мощный, и Митя

у меня

в руках трепещет. Худенький, ужасно хрупкий, он и вправду слишком мало ест. Как я раньше не замечал? О, господи! Что же мне делать с этой трепетной рыбкой? Как приласкать бестелестное тело, чтобы выжать из него тот самый тоненький звук, доверчивый и благодарный.