Единичка! Наконец-то! Последний нолик сдвинулся!
И сдвинулся один из псов, заинтересовано прошлепавший по телам в мою сторону. Осмотрел, обнюхал со всех сторон, потыкался своим холодным носом, пока я продолжал старательно изображать из себя неживую куклу, попробовал на зуб. Просто надкусил мне руку, аккуратно и нежно пустив теплую кровь тонкой струйкой, о чем-то задумался, шевеля глазами в разные стороны, пока я старательно повторял про себя «Я кукла! Я кукла! Рука лучше горла! Терпеть лучше, чем умереть!», и не удовлетворившись вкусом моей плоти, выплюнул, посеменив проч.
Я с облегчением выдохнул. И повернув голову на бок, увидел торчащее из под тел руку. Очень знакомую такую руку. Бледную, утончённую, женскую ручку, с тонким серебряным обручем кольца на безымянном пальце.
«Серебряный Юстиниании» — гласила надпись на кольце.
— СААРА! — просто взревел я, ринувшись к телу.
Вдалеке зарычали собаки, под кучей тел что-то неведомое ожило, но мне уже пофиг. Раскидываю тела всем, чем только могу, давясь собственными слезами, и прорываясь, прорывался к телу… любимой девушки. Пока наконец не извлек её верхнюю часть тела из плена.
Верхнею… и тела… Это была Саара, её тело знакомо мне до последней родинки. Её образ, выточен в моей памяти из алмаза. Её головы, больше нет на этих прекрасных плечах, а ноги валяются отдельно.
Каким бы я не был прагматичным и черствым, как бы не начинались наши с ней отношения, для меня жизнь в этот миг утратила всякий смысл. И своя жизнь, стала казаться какой-то серой и ненужной, без этой девушки.
— Саара, Саара… — обнял я то, что осталось от всей моей любви двух миров. — Саара… — и мне уже пофигу, что возле нас ходят кругами два пса, размером с носорога.
Впрочем, псам тоже оказалось нет до меня никакого дела, и они, еще разок опробовав мою кровь, пошли рыскать в другом месте, ковыряясь в горах трупов, в поисках поживы.
— Саара…
Свен! Точно! Друг! Может он выжил?! Ведь я же выжил! А лучше чтоб его тут не было! Не тут, ни где либо еще… где ходит смерть и рыщут её слуги… Может его тут и нет, и я рад за него тогда на все сто десять! Может он выбрался… или сбежал… даже пусть сидит в тюрьме, но жив! И я даже не хочу, что бы он шел меня спасать! Хватит! Я принес ему только боль и страдания! Если бы не я, он бы так и жил в своей тихой деревушки, имел бы жену, и думал об уборке урожая. А самой большой проблемой для него была бы грыжа на старости лет, а не как не отрубленная голова в семнадцать.
Но все же, если он тут, если он тут…
— СВЕН! — проорал я не своим голосом, вновь обращая на себя внимание песиков. — Свен…
Я принялся копаться в телах тут и там, разрывать могилы… из могил, в поисках друга… или его тела.






