Нет! Его здесь нет! Точно, его здесь нет! Он выжил и… Надо найти голову Саары, может тогда… Что тогда? Её тело тут уже давно, судя по заветренной ране, в которое превратилось бывшая шея, из которой даже уже испарилась вся влага. Её мышцы уже даже не деревянные, а просто дряблые, как у куска мяса или тряпичной куклы, что свидетельствует о смете ткани.
Я вообще удивляюсь, как вся эта куча мертвецов тут до сих пор не начала вонять! Может дело в оптимальной температуре минус два градуса, согласно показаниям интерфейса, или в какой-то магии? Не знаю, но куча изуродованных сосудов человеческих душ лежащих вповалку и не спешит разлагаться.
А душу я возвращать не умею. Это даже теоретически невозможно с моими нынешними познаниями. Максимум собрать обратно по запчастям то, что разобрали. Даже если мастер по разборке не осведомлен о конструкции и не знаком с чертежом, пользуясь в процессе демонтажа исключительно молотком и автогеном.
— Саара… девочка моя… — пал я ниц, в коленопреклоненной позе, заливаясь слезами, не в силах даже смотреть в сторону обезглавленного тела. — А я ведь надеялся…
— Рььха…а… — донеслось со стороны усопшей.
Неужто опять песики вернулись? Нет, вернулись не песики, а голова. На законные плечи, на родную шею, соединившись с телом, что вновь дышит. Вернув на место глаза, что невидящем взором сейчас рассматривают потолок. И ноги, перекачивали к родимой тушки, присоединившись в бедрах.
— Саара! — кинулся я к девушке, но был отбит мощным ударом массивных лап гигантской собаки и уложен на обе лопатки — Пусти! Пусти, я говорю! А ну…
Гигантская пасть раскрылась, подобно зеву пещеры Аладдина, приглашая внутрь мою голову, в страну чудес…
Раздался свист, стремительно перерастающий в грохот, и прямой путь в чертоги смерти вновь захлопнулся без меня. Псы встали в стойку, с потолка посыпались какие-то ошметки, и тела, почти в самом дальнем от меня углу. И звери, лая и рыча, ломанулись к новой порцией пище, оставив мою жизнь себе на десерт.
Один из гигантских четвероногих, а их тут оказалось целых три, поймал кусок человечины даже не дожидаясь его падения, на высоте доброго десятка метров, и злобно рыча на собратьев, принялся пережевывать голову некого гражданина.
Матрас плоти подомной снова зашевелился, словно под ним ворочается гигантский медведь.
— Саара! — кинулся я вновь к девушке, но на этот раз, сдерживая эмоции голоса.
Она вернулась, она жива… и с этим счастьем вернулась и присущая мне логика, черствость и хладнокровие. Она жива! ЖИВА! Все будет хорошо, надо только выбраться отсюда!
— Саара! — даль я ей пощёчину, и тут же придержал голову руками, боясь что она может отвалиться.






