ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бывает в жизни так, что вам приходится терпеть унижения. И даже не ради себя, а ради близкого вам человека. И даже то, что вас продают, как вещь, не может изменить вашего решения. Приходиться возвращаться под безжалостные взгляды людей, которые вас знали совсем в другом статусе. А мужчине, который по воле случая стал вашим хозяином, совершенно наплевать на ваши чувства. Проданная Кира Шарм Бывает в жизни так, что вам приходится терпеть унижения. И даже не ради себя, а ради близкого вам человека. И даже то, что вас продают, как вещь, не может изменить вашего решения. Приходиться возвращаться под безжалостные взгляды людей, которые вас знали совсем в другом статусе. А мужчине, который по воле случая стал вашим хозяином, совершенно наплевать на ваши чувства. Кира Шарм Проданная Глава 1 — Пять миллионов раз! В зале буквально застыла тишина. Кажется, никто и не дышит, не то, что не двигается. Все превратились в застывшие скульптуры И только я, вернее, розовые бриллианты на моем колье продолжали жить своей ослепительно яркой жизнью, переливаясь и играя в ярком свете, направленном мне на грудь, чтобы подчеркнуть их красоту. Самый желанный и неожиданный лот на этом закрытом аукционе для избранных. Творение из давно утерянной, но не забытой коллекции давно покинувшего этот мир известного ювелира. Даже я обалдела, когда мне сказали, что именно я должна надеть. И, хоть драгоценности для меня не такое уж запредельное чудо, от которого я бы свалилась в обморок, в отличие от многих девчоно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я громко, судорожно сглатываю, когда он просто проводит пальцем по моей шее, — от подбородка вниз.

Простое движение, а меня как будто прожигает огнем. Так мощно, что даже все внутренности опаляет. Как будто и не человек он вовсе, а самый настоящий демон, под кожей которого бурлит огонь или бушующая лава. Разве может от человека исходить такой жар?

— Не трогай меня! — упираюсь в его каменную грудь обеими ладонями. Только ведь ему это, что укус комара, или еще незаметнее. Чувствую, как под руками играют стальные мышцы, и хочется еще больше отпрянуть, отдалиться, да вот только некуда.

Но Санников, на удивление, делает шаг назад.

Его глаза темнеют, буквально превращаясь в пламя почерневшего серебра.

— Ты будешь моей, София, — рвано, угрожающе и безумно уверенно произносит он, скрещивая руки на груди. — Ты уже моя. И будешь ублажать меня всеми возможными способами, где я захочу и когда захочу.

— Не твоя, Санников, — резко качаю головой.

— И никогда не буду.

Это бред. Бред. Повторяю себе, измученно опираясь головой о створку двери.

Мы ведь живем в цивилизованном мире!

Нет, Санников, конечно, после всего, что мне наговорил, далек от цивилизации, но все же… В конце концов люди же, кроме него, есть вокруг! Он должен одуматься! Или кто-то должен его остановить! Двадцать первый век, Европа! Людей не продают и не покупают!

— Стас… — судорожно вдыхаю приоткрытым ртом воздух, облизывая пересохшие губы. — Эта шутка затянулась, — очень стараюсь, чтоб хотя бы голос не дрожал, тогда как руки совсем меня не слушают. Но все — таки мне удается расстегнуть колье, хоть и не с первой попытки, — дрожат они все же неслабо.

Он же должен прийти в себя? Должен меня услышать?!

Снова встряхиваю головой, отгоняя от себя наваждение. Нет, ну, на самом деле, — так же не бывает!

Челюсти Санникова сжимаются. А глаза скользят по моим губам, прожигая, от взгляда этого тяжелого меня будто током бьет. Ощущение, что я даже вижу напряженные вздувающиеся вены на его руках через рукава дорогого пиджака.

Беззастенчиво опускает взгляд ниже, так красноречиво проходясь по груди, останавливаясь на сосках, спускаясь на живот и … еще ниже, что я не просто чувствую себя раздетой. Такое ощущение, что Санников меня прямо сейчас имеет во всех позах.

Вздрагиваю, чувствуя, как резко подгибаются ноги, а руки начинают уже не просто дрожать, а таки трястись. Даже думать не хочу, что он там себе представляет. И почему с его губ слетает что-то среднее между хрипом и рычанием, тогда как глаза четко останавливаются в области моего лобка.

И ведь самое отвратительное, что смотрит он на меня совсем не как на человека, на девушку. Как на кусок мяса, как шейх на свою наложницу.

Со стуком, что кажется мне оглушительным, бряцаю по столу снятым наконец колье.

Он не реагирует, никак.