На меня уставились бессмысленные глаза, губы растянулись в тупой сладострастной усмешке.
Я взглянул на Ребекку — все это время девушка пристально следила за мной.
— Не понимаю, — выдавил я, — что все это значит? Где вы достали эту омерзительную куклу? Хотели надо мной подшутить?
Голос прозвучал резко, на душе сделалось тревожно и холодно. В следующее мгновение комната погрузилась в темноту — Ребекка выключила светильник и обняла меня за шею. Наши губы слились в поцелуе.
— Хочешь, скажу, что люблю тебя? Хочешь? — прошептала она.
Меня будто обожгло горячей волной, и пол ушел из-под ног. Ребекка прильнула ко мне и стала целовать в шею, ее пальцы нежно гладили затылок. Потом руки пробежали по телу, словно изучая, и я не сопротивлялся. Она снова меня поцеловала — удивительное, опустошающее чувство, настоящее безумие, словно заглянул в глаза смерти.
Не знаю, сколько времени мы так стояли. Не помню ни слов, ни мыслей — только безмолвная темная комната, слабый огонек камина да глухие удары сердца. И голос, что-то напевающий на ухо… и Ребекка рядом… Ребекка… Пролетели часы, а может, годы, не могу сказать… но когда я поднял глаза, то встретился взглядом с проклятой куклой.
Она хитро поглядывала на меня, приподняв бровь, и уголок ярко-красного рта дергался в вероломной ухмылке. Хотелось наброситься на эту мерзость, размозжить отвратительную рожу, растоптать грязное тело, так похожее на человеческое. Ребекка совсем лишилась рассудка, если держит у себя подобную игрушку. Чем она руководствовалась и где отыскала уродца? Но она не стала отвечать на вопросы.
— Уходи, — приказала Ребекка и буквально силой выволокла меня из темной комнаты в пустую мастерскую. — Надо идти, — прошептала она. — Совсем забыла, час уже поздний.
Я попытался снова привлечь ее к себе и поцеловать. Конечно же, ей не хочется, чтобы я ушел.
— Завтра, — перебила она с раздражением. — Обещаю, завтра, а сейчас нет. Я устала и совсем запуталась. Неужели не видишь? Оставь меня сегодня в покое. Слишком много переживаний. Ничего не могу понять.
Ребекка нетерпеливо притопнула ногой. Она выглядела совсем больной, и, поняв, что уговоры бесполезны, я ушел. Наверное, проходил всю ночь, а где — не помню.
Над лесопарком Хэмпстед-Хит занялся серый рассвет, и свинцовое небо обрушилось на землю проливным дождем.
Я замерз, но мозг раскалился добела. В очередной раз понял: Ребекка опять лукавит. Ведь с самого первого поцелуя знал, что она лжет.
Сколько у нее было любовников? Пять, десять или двадцать? Количество не имеет значения. Я к их числу не принадлежал.
Нет, не принадлежал.
Не помню, как я оказался в Кэмден-Тауне. По улице с грохотом проезжали автобусы, все еще шел дождь, и мимо пробегали согнувшиеся под зонтами фигуры прохожих.
Я нашел такси и поехал домой.






