Глупцы, так и не пробудившиеся ото сна и лишенные фантазии…
(Далее текст неразборчивый, и последующая четверть страницы состоит из обрывочных фраз и высказываний.)
Это была настоящая мука. Ребекка позволила себя целовать снова и снова. Я взял ее за подбородок и заглянул в глаза.
— Кто были твои любовники? И часто ты целовала их, как сейчас меня? Кто научил тебя так целоваться? Кто был самым первым? Признайся.
От бушующей в груди ярости глаза застилал туман, руки дрожали.
— Клянусь, ты первый мужчина, которого я поцеловала. Поверь, до тебя никого не было. Никого и никогда.
Ребекка смотрела прямо на меня, голос звучал уверенно, и я понял, что она говорит правду.
— А теперь уходи, — попросила она. — Придешь завтра, и тогда поговорим. Нам надо так много сказать друг другу.
Она улыбнулась, и сквозь ледяной покров холодной отчужденности я разглядел скрытое пламя страсти.
Помню, как вышел из квартиры, где-то поужинал. Голова пылала, и казалось, я прогуливаюсь в компании небожителей. Ребекка меня полюбит. Невероятно! Невозможно поверить, что на мою долю выпадет такое счастье. Хотелось кричать от радости или спрыгнуть с крыши.
Я вернулся домой и начал мерить шагами комнату, не в силах уснуть, чувствуя напряжение в каждом нерве.
Наступила полночь, терпеть дольше не хватило сил. Нужно пойти к Ребекке, прямо сейчас.
Моя любовь так сильна и неистова… Она все поймет, не может не понять. И сейчас, конечно же, ждет меня.
Не помню, как добрался до ее дома. Время промелькнуло молнией, и вот я уже стою на улице и смотрю на окна Ребекки.
Уговорил полусонного консьержа пропустить наверх, остановился у двери и стал прислушиваться. Изнутри не доносилось ни звука, словно стоишь у входа в склеп.
Взялся за ручку и медленно повернул. Странно, но дверь оказалась незапертой. Наверное, после моего ухода Ребекка забыла повернуть ключ.
Я зашел в темную квартиру и тихо позвал:
— Ребекка… — Ответа не последовало. — Ребекка!
Дверь в спальню открыта, но там никого нет.
Я осмотрел кухню и спальню — пусто.
И тут пришло озарение, липкий ужас холодными пальцами сжал сердце.
Взгляд задержался на двери в ту самую комнату — жилище Джулио.
И я понял, что Ребекка сейчас там, вместе с куклой, с Джулио.
Пробрался ощупью через мастерскую и толкнул дверь — она была заперта. Я ударил ногой и стал скрести ногтями. Под тяжестью тела дверь поддалась, и тут раздался яростный вопль Ребекки. Она включила светильник.
Милосердный Боже! Вовек не забуду ее глаза, горящие жутким дьявольским восторгом сладострастия, и пепельно-серое лицо.
Я рассмотрел комнату и тахту. И все понял. Безысходное отчаяние поразило смертельным недугом.
Все это время на меня безжизненными стеклянными глазами пялилась злобная развратная физиономия.






