— А-а-а, ну да, конечно, у них же вступительные сейчас, — хватаюсь я за голову. — Похоже всем похер на меня: похитили, оклеветали, насиловали, ещё и спидом заразили.
— Как? — испугано хватает меня за руку Танька.
А я уже не стесняюсь своих слёз:
— Не знаю пока. Но я на ретровирусных, пока окончательных результатов нет, но я готовлюсь к самому худшему.
— Бе-е-едненькая, — гладит меня по волосам Наташка.
— Да мне не за себя обидно, а за ребёнка.
— Какого ребёнка?
Я хлопаю себя по плоскому животу.
— Ты беременна? Это от насильника?
— Не-е-ет, — качаю я головой.
— А от кого?
Наташка смотри на Танюху и ухмыляется:
— От Огинскго, а от кого же ещё.
— А вы что, не предохранялись, я же тебе тысячу раз говорила! — повышает голос Танька.
— Он должен был предохраняться, да видимо не захотел, думал, что всё обойдётся, — пожимаю плечами. — Честно говоря, беременность сейчас самая меньшая из моих проблем.
— Алёнка ты держись, держись моя девочка, — хлопает меня по плечу Наташка.
— А что мне ещё остаётся, — пожимаю плечами я.
— Вот, мы принесли тебе поесть и какие-то вещи, — выставляет сумку на стол Татьяна.
— Спасибо, — сквозь слёзы улыбаюсь я.
— Тебя надолго не закроют. Максимум месяц, после они всё равно тебя отпустить будут должны. Мама в курсе?
— Наверное, — пожимаю плечами я. — Не знаю, как ей сказать.
— А Димка?
Но Танюха опять отвечает Наташка.
— Конечно он в курсе, весь город на ушах стоит, все только это и обсуждают.
— Да он не в городе.
— А где? — в один голос говорят девчонки.
— Он в Лондоне, он же в Оксфорд поступил.
— Да всё равно он в курсе, — кивает Наташка. — Ты что думаешь, у него мало «друзей» в скобочках кто с радостью ему сообщит такую новость. Алён, поверь мне, если он тебя любит всё равно припрётся. Будет говорить что угодно. Осуждать тебя, но припрётся, как миленький, это я точно тебе говорю.
— Да мне уже пофиг на себя, лишь бы с ребёночком было всё в порядке. Кроха же не виновата, что с его мамочкой такая беда случилась. Моя кроха пришёл в этот мир в результате чистой любви и не хочется, чтобы его судьба была такой… — сижу и натурально плачу, мне так сейчас нужно поплакаться, хорошо девчонки меня понимают.
— Так ты точно будешь рожать? Ведь можно аборт сделать.
— Никаких абортов, — резко осекаюсь я. — Я уже люблю этого ребёночка больше себя. Может быть это самое лучшее, что я принесу в этот мир. Может быть, я была рождена для этого, кто знает.
— Димка точно приедет, — вздыхает Наташка.
— А если нет, — сквозь слёзы бормочу я.
— Про такое даже и не думай. Думай о хорошем, тебе нельзя сейчас о плохом думать. Плохого и так в жизни предостаточно.
Открывается дверь, и меня выводят из комнаты.
— Держись Алёночка.
— Мы всей группой за тебя. Все тебе на передачку скидывались! — Кричат мне вслед девчонки.






