ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

И опять о мужских изменах... Разные женщины переживают их по-разному - тяжело и не очень, с истериками и депрессиями, слезами и горьким юмором... И хорошо, если есть куда отступать и кому поддержать. И есть возможность закрыть старый гештальт, который когда-то "сделал" жизнь. А, может, и послужил причиной того, что случилось потом. Высшая степень обиды Тамара Шатохина И опять о мужских изменах... Разные женщины переживают их по-разному - тяжело и не очень, с истериками и депрессиями, слезами и горьким юмором... И хорошо, если есть куда отступать и кому поддержать. И есть возможность закрыть старый гештальт, который когда-то "сделал" жизнь. А, может, и послужил причиной того, что случилось потом. Тамара Шатохина ВЫСШАЯ СТЕПЕНЬ ОБИДЫ Пролог Нет... не могу – нервы ни к черту! Истерично всхлипнув, судорожно смяла в ладони разлинованные листы. Из тетради у мальчишек выдрал... Кто вообще сейчас пишет на бумаге?! Бушующее в печке пламя жадно заглотило бумажный ком, почерневшие ошметки мгновенно скукожились и сразу рассыпались, развеянные потоками раскаленного воздуха. Сжалось в груди, заныло тоскливо... будто там сгорело что-то живое, корчась в огне и вступая в резонанс с тем, что у меня внутри. Захлопнула дверку и уткнулась лбом в ладони, ожидая, когда отпустит. А перед глазами стояло – «…ты только дочитай, Зойка, прошу тебя, ради всего дорогого – просто дочитай до самого конца...» А если я не могу?! Я тут, может, только жить пытаюсь и что? Нужно мне оно? Чтобы снова кромсало обидо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вы знаете анекдот о двух подопытных мышах? Кормили и ублажали их одинаково, но той, что издохла потом от инфаркта молодой, постоянно показывали кота. Да… потом по его просьбе я ходила узнать – как вы?

– Как я?

– Да. Вас как раз отмывали от рвотных масс.

– Твою ма-а-ать… – задохнулась я, – Роза… Давлятовна… мне вы зачем говорите? Чтобы я знала, что свалилась там, облевалась… а они смотрели на это? Вся такая… воздушная Сысоева и я – на полу в блевотине?!

– Представляете? – печально кивнула она, – он поднял вас, чтобы уложить на кушетку и тоже испачкался. И кричал – говорят, обещал золотые горы. Выполнил, кстати. Мне тоже принес потом торт и цветы. Он почему-то решил, что вы умираете или уже умерли – его же выгнали… у него сейчас белые виски, Зоя. Я не помню – раньше они были совсем белыми или просто – с проседью?

Я глубоко вдохнула, встала, развела руками и медленно пошла к двери. Вдогонку донеслось:

– После этого слишком уж сильно презирать именно вашего Усольцева мне как-то… некомфортно, что ли? Так вы возьмете телефон семейного психолога? Подумайте. Я первый раз вот так… сомневаюсь.

Я остановилась, придержав дверь, оглянулась.

– Понимаете, доктор… Еще до того… в нем уже жили эти намерения, эти… импульсы к ней… или как сказать, чтобы правильно? Он отлично знал что делает, понимал, собирался, готовился. То, что тогда не случилось – я помешала, это просто случайность. Предательство в голове и оно уже произошло. Предателей вообще раньше расстреливали. Считайте, что развод – это милосердно.

– Милосердная казнь… Не нужно подменять понятия – предательство это предавать чьи-то интересы, когда они идут вразрез с твоими. А кто сказал, что вступая в брак, мы должны раствориться в нем и про свои интересы забыть? Если там что-то кого-то перестает устраивать и тяготит, то измена запрограммирована. Мужчина будет искать в другой связи нового, женщина – лучшего… – она сделала паузу и опять кривовато улыбнулась.

– Но вы делайте, как считаете нужным, Зоя… может вы и правы, – пожала она полными круглыми плечами, – когда-то я сделала так же.

– Да? – вернулась я в кабинет, прикрыв дверь за спиной.

– Тогда, собственно – вопрос, с которым я шла к вам.

Она внимательно смотрела на меня и пила свой чай. Только я уже передумала. Какая разница – когда мне станет не просто плохо, как сейчас, а плохо невыносимо? Важнее другое – когда это закончится?

– Когда вам стало легче, через сколько времени? Мне не скажете? Выдайте великую женскую тайну, Роза Давлятовна, я сохраню ее – честно. Нужно знать, – улыбалась я ей.

– Никогда. Легче не будет, – милостиво кивнула она.

– Ну, вот… а я так надеялась.

– У вас может быть иначе. У всех ведь по-разному. Да, Зоя? Зависит от силы чувства.

– Наверное.