ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это книга – рассказ о тех временах, когда американцы еще не были пиндосами, сохраняя в себе дух покорителей Дикого Запада. Когда отчаянные десантники с автоматом и парой гранат прыгали на головы панцергренадеров эсэсовской танковой дивизии… и о простом русском парне, волею высших сил попавшем в это время и ставшем одним из наших союзников в борьбе с нацизмом. Это книга о том прошлом, когда мужчины были мужчинами, женщины – женщинами, а сверхдержавы – сверхдержавами. Война Анатолий Логинов Это книга – рассказ о тех временах, когда американцы еще не были пиндосами, сохраняя в себе дух покорителей Дикого Запада. Когда отчаянные десантники с автоматом и парой гранат прыгали на головы панцергренадеров эсэсовской танковой дивизии… и о простом русском парне, волею высших сил попавшем в это время и ставшем одним из наших союзников в борьбе с нацизмом. Это книга о том прошлом, когда мужчины были мужчинами, женщины – женщинами, а сверхдержавы – сверхдержавами. Анатолий Анатольевич Логинов Джеронимо. Война © Анатолий Логинов, 2018 © ООО «Издательство АСТ», 2018 Несколько слов от автора Geronimo! (Джеронимо!) Клич американских парашютистов во время прыжка Книги про людей, попавших в другие времена и смело преобразующих историю, популярны в наше время в нашей стране. Впрочем, не только в наше и не только у нас. Начиная с янки, пытавшегося преобразовать Англию времен короля Артура, и заканчивая целым американским городом, оказавшимся в эпохе Тридцатилетней войны. Я уже и не вспоминаю об от

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Возьмешься?

Работать с Геннадием было страшновато, Толик хорошо помнил про его пофигистическое отношение к делу. Помнил, как тот ухитрился однажды начать устранять неисправность на питающем кабеле жилого дома, отключив напряжение и забыв повесить плакат. Тот самый, требующийся по технике безопасности: «Не включать, работают люди». В результате кто-то из пришедших на обед домой работяг, обнаружив отсутствие электричества и выключенный рубильник, долго не думал. Очевидцы рассказывали, что зрелище было феерическим. Впереди бежал Гарри, протирая невидящие глаза и держа в руках отвертку, от жала которой осталось меньше трети. Остальное испарилось от короткого замыкания, представьте себе. Но еще смешнее выглядел бежавший за ним напарник. Вечно полупьяный, на сей раз он мигом протрезвел. Вот только не замечал, что засаленная шапка-ушанка, которую он таскал на голове практически круглый год, за исключением разве что самых жарких дней лета, горит натуральным синим пламенем, испуская черный дым.

Но предложенные большие деньги пересиливали любые соображения.

– О чем разговор? Конечно, возьмусь. В субботу, во сколько?

– В девять у поликлиники. Бывай! Жду.

– До субботы!

Новости сменились старым хитом:

Призывник мой мальчик ЛехаНынче в армию пошел…[4]

Пискунов поморщился, подумав, что могли бы поставить и что-нибудь поновее. «А еще лучше – что-нибудь о Толике и без армейских страданий», – усмехнулся он. И под звуки старого хита поспешно вернулся в туалет. Где пришлось доставать бритву из-за труб, куда она завалилась. Причем доставать так долго, что Анатолий едва не опоздал на работу.

Два дня до субботы для Пискунова проскочили незаметно. Тем более что пока новой подружки у него не было, и вечером, перед сном, он обычно принимал дозу «снотворного», грамм сто пятьдесят – двести неплохой калужской водки. После чего спал как убитый, только с утра чувствуя себя не слишком комфортно. Всё же сорок с лишним лет – это не двадцать и даже не тридцать. Не зря их бригадир Михалыч, пятидесятилетний крепкий мужик, полжизни проработавший в «горячем цеху», регулярно повторял:

– Бывают времена, когда всю ночь пьешь, куришь, не спишь, всю ночь с женщиной развлекаешься, и утром по тебе не видно, а бывают – когда всё это проделывал последний раз несколько лет назад, но выглядишь так, словно занимаешься этим каждую ночь.

На рандеву Пискунов прибыл вовремя, хотя и в очень плохом настроении. Несмотря на выпитое вчера вечером, под утро кошмар всё же приснился, только теперь бээмдэшки никто не завел и «духи» продолжали схватку. Проснулся Анатолий от боли в старой ране, столь явственной, что он сразу проверил, на месте ли шрам. Настроение его из-за этого, пользуясь новомодным выражением, было ниже плинтуса.