ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«По-настоящему страшно!» — это высказывание об этом романе известного писателя Рэя Брэдбери. И я полностью с ним согласен. Этот роман не поражает воображение описанием неизвестных монстров или чудовищ, здесь нет рек крови. Но есть тонкий портрет внутреннего мира человека, который столкнулся с чем-то неизвестным, что он не может понять. Он ученый до мозга костей и все что наукой не признано, это для него не существует — все это сказки. И самое главное читатель вместе с героем не может понять, что с ним происходит до самого конца книги. Сходит ли он с ума, последствия ли это его прошлой болезни или он действительно перешел дорогу мистическим существа, гостям из мира духов? Мы вместе с ним идем по дороге неизвестности, движемся к неизвестной цели. И конец пути действительно страшен. Айзек Азимов сказал об этом произведении так:« Из всех сочинений Рона Хаббарда «Страх» — мой любимый роман.» Только за это его стоит начать читать. А если начнешь, то оторваться уже будешь не в силах. aps

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Этот сон! Неужели он подействовал на мозг? Но нет, мозг его был в полном порядке. Да! Томми, Мэри и полумертвый мир! Он посмотрел на улицу. Если бы ему удалось добраться до Томми, то он постарался бы вернуть утраченное, подпитываясь его энергией. Хоронясь в тени, он шел по улице, высматривая Томми.

На углу около почтового ящика стоял какой-то мужчина. Может быть, он знает, где найти Томми. Лоури, напустив на себя беспечный вид, не спеша приблизился к парню. Он уже приготовился открыть рот и задать вопрос, как сердце у него упало. Это был Томми!

Быстро повернувшись, Лоури заторопился прочь, но не слыша за собой погони, сбавил шаг. Он оглянулся — человек на углу смотрел ему вслед, и воздух полнился легким, веселым смехом.

Лоури бросился прочь, и опять в вечернем воздухе зазвенел легкий смех. Он замедлил шаг, упрямо не желая поддаваться панике. Не стоит терять голову, еще не все потеряно. — Не может же каждый человек быть Томми. Вскоре он заметил спешившую домой женщину. Если он расскажет ей, а она — своему мужу… Да. Он ее остановит. Он поднял руку, она отпрянула, но, убедившись, что у него добрые намерения, позволила ему заговорить. Произнеся первое слово, он увидел, кто она.

Мэри! Сердце у него запрыгало. Она здесь одна! Он сможет ее умолить. Он опять попытался заговорить. Но лицо Мэри выражало лишь презрение, она повернулась к нему спиной и пошла прочь.

Лоури не сразу пришел в себя. Но признать поражение не желал. Вон идут трое студентов. Разумеется, студенты ему подчинятся, а у этих к тому же полоски на рукавах свитеров. Он шагнул к ним. Когда они остановились, глядя на него, он к ним обратился. И тут же умолк. Он по очереди заглянул в их лица, и каждое было лицом Томми! Каждое лицо насмешливо улыбалось, а в глазах блестело злое лукавство.

Лоури попятился. Затем повернулся и бросился бежать, не останавливаясь до следующего квартала. Там он увидел женщину, но нечего было и думать о том, чтобы ее окликнуть, — даже на расстоянии десяти футов при свете уличного фонаря он видел, что это была Мэри. Лоури стыдливо надвинул шляпу на глаза и, ссутулившись, прошел мимо, а потом опять пустился бежать., Он пробегал мимо других пешеходов, и каждый из них обладал лицом либо Томми, либо Мэри. А тут еще они начали по очереди к нему обращаться.

— Привет, Джим, — всякий раз насмешливо произносил Томми.

— А, это ты, Джим, — говорила Мэри.

Сгущавшаяся темнота и тусклый свет фонарей действовали на Лоури угнетающе. С каждой минутой становилось теплее, и вдруг резко похолодало. В сумерках маячили неприветливые и неподвижные фасады домов; освещенные окна, казалось, с насмешкой взирали на него.

— Привет, Джим. И снова:

— А, это ты, Джим.

Раскинувшиеся лужайки и нахохленные кусты населяли ночь таинственными призраками.