ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Петербург второй половины XIX века, время Достоевского. Те же юноши-анархисты и революционеры, те же кабаки и трактиры, то же унижение бедностью и крайней нуждою. И такой же ужасающий произвол чиновно-полицейской машины. Мистика, «бомбисты», нежные души и слабые сердца в борьбе со злом. Приключения, едкое нравоописание поданы в тонкой оправе русской психологической прозы. Вкус автора и качество текста безукоризненны. Сумерки Антон Лаптев Петербург второй половины XIX века, время Достоевского. Те же юноши-анархисты и революционеры, те же кабаки и трактиры, то же унижение бедностью и крайней нуждою. И такой же ужасающий произвол чиновно-полицейской машины. Мистика, «бомбисты», нежные души и слабые сердца в борьбе со злом. Приключения, едкое нравоописание поданы в тонкой оправе русской психологической прозы. Вкус автора и качество текста безукоризненны. Антон Лаптев СУМЕРКИ Глава первая Маленькая станция, затерявшаяся где-то под Санкт-Петербургом, прямо на тракте, одиноко светила желтоватым огоньком мутных, затянутых инеем стекол оконец. Дикие набеги вьюги бесцельно разбивались о домишко станционного смотрителя, более похожего на крепкую избу крестьянина-общинника, нежели на пункт, в коем усталый путник может наскоро перекусить чем бог послал, покуда ямщик не сменит усталых лошадок на свежих. Происходила наша история в одна тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году. Внутри станция выглядела, как и должно выглядеть станции. Она была просторна, в одну большую комнату, с небольшой

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Спустя два месяца, благодаря стараниям дочери его Софьи и молодого адвоката Петра Козьмина, его права были полностью восстановлены. Гаврилов умер через несколько лет мирно в постели, окруженный домочадцами. Удивительное дело, но на следующий день после похорон умер его верный камердинер и денщик Петруша. Старик не вынес смерти хозяина.

Бывший станционный смотритель Колобродов и помещик Залежев отправились на поиски Атлантиды. Добравшись до Самарканда, они, одаренные различными подношениями местных князьков, вернулись обратно в столицу, где наделали много шуму своими рассказами об удивительнейшем путешествии. Впоследствии Залежев вновь отправился в Среднюю Азию.

Отставной поручик Мякишкин, не вынес того, что самолично отдал собственную дочь на растерзание, умер.

Купчиха Земляникина стала много читать, а позднее открыла несколько изб-читален для бедноты. До самой своей смерти она любила и ждала Ивана. Несчастная.

Что же касается самого Ивана Безбородко, то он ушел в монастырь, принял постриг и стал служить Господу в Ладожском монастыре.