Где-то в глубине слабо прозвучал мелодичный трезвон. Огромные, толстенные двери из дуба немедленно приотворились, пропуская посетителя. Ломакин вошел в темную переднюю, удивительно заставленную и без единого лучика света. Как ни темно было из-за тучи на улице, однако передняя ростовщика показалась художнику еще более темной. На него даже пахнуло сыростью, но это можно было отнести на счет каналов, от которых всегда несло тиной, и даже в зимние дни воздух в домах вокруг не казался освеженным.
Когда глаза немного привыкли к темноте, Ломакин разглядел стоявшую перед ним сгорбленную старуху, закутанную в бесконечные ситцевые платки, с терпением ожидавшую, покуда он не придет в себя после улицы. Кто-то говорил Ломакину, что это была мать покойной жены Фирсанова, взятая им из жалости и выполнявшая по дому самую разнообразную работу.
«А может, даже и мать его, — неожиданно подумалось художнику, оглядывавшему пеструю от платков старуху. — С него станется, он все может».
— Ломакин. К Гавриле Илларионовичу. Он ждет, коротко отрекомендовался молодой человек.
Старуха молча кивнула головою, повернулась как-то внезапно и зашаркала по длинному коридору в глубь квартиры, маня за собою художника. Ломакин медленно шагал следом за нею, поминутно озираясь и оглядывая стены. По странному стечению обстоятельств, когда бы он ни приходил к ростовщику, то обязательно заставал обстановку и украшения перемененными. Вот тут ранее был огромный шкаф, а ныне красуется зеркало, прислоненное к стене. Над зеркалом в прошлый визит висел женский портрет, его Ломакин высоко оценивал, а теперь там пустое место. Обстановка квартиры Фирсанова менялась, словно по мановению джинна из арабских сказок.
Дойдя до середины длинного коридора, старуха остановилась и откинула сухонькой, будто птичья лапка, ручонкой портьеру, загораживающую проход в большой кабинет хозяина. Ломакин поклонился ей и, несколько нагнувшись, вошел в комнату. Посреди кабинета в огромном кресле за широким, чуть низким столом восседал сам Гаврила Илларионович Фирсанов. История восхождения ростовщика являет собой обыкновенное продвижение на жизненном поприще не особо чистого на руку дельца, коих развелось в последнее время в преогромном количестве. Младший сын мелкого конторского служащего, Гаврила Илларионович с малых лет решил, что непременно станет богатым. Мрак тотчас же обхватил черными руками его душу, поставив на постамент перед самыми глазами мальчика нового Бога — Золотого Тельца. С тех пор унижения бедности стали еще более нестерпимыми, тем более что с Фирсановыми рядом проживало почтенное семейство, причем довольно зажиточное. В семье росла девочка, с нею-то Фирсанов часто играл, а более уж ни с кем.






