Отдышавшись, он вновь попытался образумить Гаврилова:
— Ваше превосходительство, ведь вы же графу все деньги отдаете. Все, что получили. Да еще и усадьбу в придачу.
— Так ведь суд постановил, что надобно поместье Троекурову вернуть, а граф его законным наследником является, — развел руками генерал.
— Так-то оно так, но ведь наследование Драчевским является спорным вопросом, — напомнил ему Иван.
— А это, сударь, не ваша забота. На это другой суд имеется, — вставил Коперник, который совершенно не смутился всеобщей насмешкою над собою.
— Да, до этого еще дело дойдет, — не обращая на адвоката внимания, принужден был согласиться с ним Безбородко. — Но ведь вы, ваше превосходительство, можно сказать, себя нищим делаете!
— Но ты же, дружок, сам говорил, что казна мне должна ущерб оный возместить, — удивленно напомнил Ивану генерал. — Давеча, когда сюда еще ехали, не ты ли мне советовал, что надобно в канцелярию петицию подать. А то так я семью свою могу по миру пустить, — забеспокоился он.
— И подайте петицию, и пусть вам казна все возвернет-с, — стал заверять Коперник, имевший в сем деле немалый интерес. — Так что деньги эти, считайте, словно бы снова в вашем кармане оказались, ваше превосходительство. Ваше дело настолько верное, что я вам совершенно задаром-с помогу с ним справиться. А вот, кстати говоря, и мировая-с, — неожиданно закончил он, выкладывая на стол перед Гавриловым заранее исписанный лист гербовой бумаги. — Ваша с их сиятельством.
Генерал в изумлении уставился на предложенную мировую.
— И что тут? — спросил он.
— Все, как мы только что обговаривали-с, — заверил ловкий адвокат, чьи глаза забегали настолько быстро, что уже никак нельзя было уловить взгляда. — И про усадебку, про Троекуровку, и про деньги, полученные в качестве откупных, из казны-с. Вот тут подписать надо. Разойдемся по-мирному, до суда не стоит доводить, ваше превосходительство.
Но прежде чем генерал успел сделать хоть какое-нибудь движение к мировой, Иван весьма бесцеремонно захватил листок себе и принялся его внимательнейшим образом изучать.
— Позвольте, позвольте! — воскликнул он, дойдя до середины. — А что это за странный параграф? О нем вообще ни разговора, ни упоминания даже с вашей стороны, сударь, не было.
Иван ткнул пальцем в гербовую бумагу. Адвокат несколько поморщился.
— Это одно из условий графа, — пояснил он, сразу сделавшись холодным и озлобленным. — Это их сиятельства требование.
— А что такое? — вновь забеспокоился старенький генерал, который хоть и не мог понять всех премудростей законодательного крючкотворства, однако очень четко улавливал разговорные интонации.
— Это, ваше превосходительство, требование графа, — пояснил ему Безбородко.






