ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Петербург второй половины XIX века, время Достоевского. Те же юноши-анархисты и революционеры, те же кабаки и трактиры, то же унижение бедностью и крайней нуждою. И такой же ужасающий произвол чиновно-полицейской машины. Мистика, «бомбисты», нежные души и слабые сердца в борьбе со злом. Приключения, едкое нравоописание поданы в тонкой оправе русской психологической прозы. Вкус автора и качество текста безукоризненны. Сумерки Антон Лаптев Петербург второй половины XIX века, время Достоевского. Те же юноши-анархисты и революционеры, те же кабаки и трактиры, то же унижение бедностью и крайней нуждою. И такой же ужасающий произвол чиновно-полицейской машины. Мистика, «бомбисты», нежные души и слабые сердца в борьбе со злом. Приключения, едкое нравоописание поданы в тонкой оправе русской психологической прозы. Вкус автора и качество текста безукоризненны. Антон Лаптев СУМЕРКИ Глава первая Маленькая станция, затерявшаяся где-то под Санкт-Петербургом, прямо на тракте, одиноко светила желтоватым огоньком мутных, затянутых инеем стекол оконец. Дикие набеги вьюги бесцельно разбивались о домишко станционного смотрителя, более похожего на крепкую избу крестьянина-общинника, нежели на пункт, в коем усталый путник может наскоро перекусить чем бог послал, покуда ямщик не сменит усталых лошадок на свежих. Происходила наша история в одна тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году. Внутри станция выглядела, как и должно выглядеть станции. Она была просторна, в одну большую комнату, с небольшой

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На ногах были сапоги-бутылки, дробно стучавшие по полу в такт широким и мерным шагам Фирсанова и дававшие знать, что идет человек во всех отношениях уверенный и знающий цену богатству, коим обладает.

— Здоров будешь, Родион Ильич, — приветствовал ростовщик Ломакина, окидывая быстрым и колючим взглядом стоявшего рядом с художником Безбородко. — Так это и есть наш сосед?

— Имею честь представить моего товарища детства Ивана Ивановича Безбородко, — указал на Ивана Ломакин.

— С чем пожаловали? — кивнув головою в сторону Безбородко, строго спросил художника Фирсанов.

Он не удостоил молодых людей приглашением пройти в комнаты, пройдя лишь в прихожую.

— У нас к вам дело, Гаврила Илларионович, — обратился к ростовщику Иван. — Родион сказал, что вы имеете вес у нотариусов и можете выяснить кое-какой вопрос, очень важный для нас. Это касательно тяжбы генерала Гаврилова и графа Драчевского.

Брови Фирсанова удивленно взмыли вверх.

— Как? — Он с недоверием, присущим людям его профессии, перевел строгий взор с Ивана на Ломакина и обратно. — Откуда вы знаете про графа?

— Мы вместе вернулись из-за границы, — тотчас же сообщил Иван. — Попутчиками.

— Так Драчевский в Петербурге? — все еще недоверчиво спросил Фирсанов, но уже требовательно хлопнул в сухие и крепкие ладоши.

— В Петербурге.

На хлопок поспешно появилась старуха.

— Ну-ка, мать, неси шубу и вели Ваське закладывать сани, — распорядился. Фирсанов. — Дело-то ваше, ну то, что с генералом, не Коперник ли ведет? — спросил он уже более ласково и доверительно у молодых людей.

— Он самый, — обрадовался Безбородко.

— Тогда сей же час едем к нему. Думаю, эта судейская крыса все еще у себя в конторе сидит.

Не прошло и пяти минут, как Безбородко и Ломакин вместе с Фирсановым катили по заснеженным петербургским улицам, сидя в больших санях ростовщика. Глаза Фирсанова блестели в темноте сумерек. Его поведение походило на страсть охотничьей собаки, взявшей своим носом след и бегущей по нему в надежде на скорую добычу. Несколько раз Фирсанов даже улыбнулся каким-то своим сокровенным мыслям и жадно потер руки в тонких и дорогих перчатках.

Сани скоро примчали ростовщика и молодых людей к адвокатской конторе Коперника. Фирсанов первым вошел в контору, толкнув плечом тяжелую дверь и по-хозяйски присвистнув дежурившему у входа швейцару.

— Коперник! — громогласно позвал он, подавая старому инвалиду, исполнявшему в конторе обязанности швейцара. — А Коперник! А земля-то не пуп! Она вокруг солнца вращается!

Адвокат, едва заслышавший голос ростовщика, тут же скукожился, соскочил с кресла и ринулся навстречу посетителю, мелко стуча ногами по грязному полу.

— Гаврила Илларионович! Да как же это-с? Даже не предупредили-с.