ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Петербург второй половины XIX века, время Достоевского. Те же юноши-анархисты и революционеры, те же кабаки и трактиры, то же унижение бедностью и крайней нуждою. И такой же ужасающий произвол чиновно-полицейской машины. Мистика, «бомбисты», нежные души и слабые сердца в борьбе со злом. Приключения, едкое нравоописание поданы в тонкой оправе русской психологической прозы. Вкус автора и качество текста безукоризненны. Сумерки Антон Лаптев Петербург второй половины XIX века, время Достоевского. Те же юноши-анархисты и революционеры, те же кабаки и трактиры, то же унижение бедностью и крайней нуждою. И такой же ужасающий произвол чиновно-полицейской машины. Мистика, «бомбисты», нежные души и слабые сердца в борьбе со злом. Приключения, едкое нравоописание поданы в тонкой оправе русской психологической прозы. Вкус автора и качество текста безукоризненны. Антон Лаптев СУМЕРКИ Глава первая Маленькая станция, затерявшаяся где-то под Санкт-Петербургом, прямо на тракте, одиноко светила желтоватым огоньком мутных, затянутых инеем стекол оконец. Дикие набеги вьюги бесцельно разбивались о домишко станционного смотрителя, более похожего на крепкую избу крестьянина-общинника, нежели на пункт, в коем усталый путник может наскоро перекусить чем бог послал, покуда ямщик не сменит усталых лошадок на свежих. Происходила наша история в одна тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году. Внутри станция выглядела, как и должно выглядеть станции. Она была просторна, в одну большую комнату, с небольшой

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что их сиятельство как суд выиграют да деньги получат-с, так непременно все уплатят. В срок и сполна-с.

Иван не знал, что и сказать на это. Он только хлопал ресницами и испуганно смотрел на адвоката. Ломакин же, напротив, весь подобрался и строгим тоном, подражая Фирсанову, спросил Коперника:

— А что там за секрет по поводу наследства троекуровского? Вроде как граф его незаконно получил, а?

— Нет-нет, что вы! — замахал руками Коперник, изображая сильнейшее удивление. — Какое там-с! У их сиятельства с наследством все в порядке-с. Он его честно-благородно получил за жену, троекуровскую дочку-с.

— Как за жену? — воскликнул Иван. — Так он женат?

— Был, — умилился Коперник, более поглядывавший на ростовщика, нежели на молодых людей, его спутников. — Был женат-с. А потом овдовел-с. И уехал за границу. Так что секрета никакого нет-с и быть не может-с. Все по закону.

— Ох, смотри у меня, Коперник! — помахал перед носом у хитрого адвоката кулаком Фирсанов. — Чтоб ежедневно меня в курсе держал, как дело движется. И ежели еще раз твоего щенка увижу у меня за спиною, то и его и тебя зашибу. Понял?

— Как не понять, конечно, все понял-с, — запричитал Коперник, настроение и мимика которого менялись каждую секунду.

— То-то.

Фирсанов встал и направился вон из конторы. Товарищи заспешили следом. Коперник выбежал провожать ростовщика аж на улицу, помогая тому садиться в сани и махая на прощание рукою. Ломакин и Безбородко отказались от приглашения ростовщика подвезти их и направились вдоль улицы, молча и думая каждый о своем. Сани уже отъехали на порядочное расстояние, как вдруг остановились. Фирсанов высунулся из них и крикнул, обернувшись к бредущим по улице молодым людям:

— Я узнаю для вас, что смогу. Фирсанов помнит добро и добром же платит. Родион Ильич, зайди завтра к вечеру ко мне. Потолкуем.

Ростовщик плюхнулся обратно в сани, и Васька, сильно щелкнув кнутом, погнал тройку прочь. Ломакин долго глядел вслед ему, затем наскоро попрощался с Иваном и тоже куда-то заспешил по своим делам. Оставшийся один, Безбородко неспешно зашагал в сторону Никольского собора. Вскоре золоченые купола собора засветились в темноте перед ним, словно маяк, указующий верный путь одинокому лоцману, ведущему свой корабль сквозь мглу невзгод прямо к живительному свету. Подойдя почти вплотную к собору, Иван остановился и, поддавшись внезапному порыву, страстно перекрестился, умоляюще глядя в темноту ночного зимнего неба:

— Пресвятая Богородица, заступница обиженных и угнетенных, спаси и сохрани раба Божьего Ивана от напастей, что свалились на меня. Ты одна моя защита и опора, на Тебя одну уповаю я в дни скорби.