ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Петербург второй половины XIX века, время Достоевского. Те же юноши-анархисты и революционеры, те же кабаки и трактиры, то же унижение бедностью и крайней нуждою. И такой же ужасающий произвол чиновно-полицейской машины. Мистика, «бомбисты», нежные души и слабые сердца в борьбе со злом. Приключения, едкое нравоописание поданы в тонкой оправе русской психологической прозы. Вкус автора и качество текста безукоризненны. Сумерки Антон Лаптев Петербург второй половины XIX века, время Достоевского. Те же юноши-анархисты и революционеры, те же кабаки и трактиры, то же унижение бедностью и крайней нуждою. И такой же ужасающий произвол чиновно-полицейской машины. Мистика, «бомбисты», нежные души и слабые сердца в борьбе со злом. Приключения, едкое нравоописание поданы в тонкой оправе русской психологической прозы. Вкус автора и качество текста безукоризненны. Антон Лаптев СУМЕРКИ Глава первая Маленькая станция, затерявшаяся где-то под Санкт-Петербургом, прямо на тракте, одиноко светила желтоватым огоньком мутных, затянутых инеем стекол оконец. Дикие набеги вьюги бесцельно разбивались о домишко станционного смотрителя, более похожего на крепкую избу крестьянина-общинника, нежели на пункт, в коем усталый путник может наскоро перекусить чем бог послал, покуда ямщик не сменит усталых лошадок на свежих. Происходила наша история в одна тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году. Внутри станция выглядела, как и должно выглядеть станции. Она была просторна, в одну большую комнату, с небольшой

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ведь такое издевательство над человеком, всеми уважаемым и достойным, проливавшим кровь за государя и Отечество, недопустимо!

— Мы, Софья Семеновна, так и порешили сделать, — принялся оправдываться Ломакин.

— Да, дружочек мой, так и порешили, — поддакнул генерал. — И даже уже петицию с Ванюшей составили. Да только у графа и его адвоката Коперника не иначе как в суде свои люди имеются, потому что уж больно скоро они суд назначили.

— Я поеду вместе с тобой и буду защищать тебя! — объявила Софья, которая в этот момент была чудо как хороша.

И, не принимая никаких возражений, впрочем весьма слабых, ведь и Гаврилов, и художник знали твердый характер Сони, она с решительным видом принялась собираться.

В здание суда приехали генерал, Софья и Ломакин. Аделаида Павловна осталась дома, так как, по ее словам, судов терпеть не могла, а уж судейских, находившихся там в большом количестве, тем паче.

— Еще покойник муж говорил, что все зло от них, от этих нехристей, готовых засудить собственную мать, лишь бы денег поболе получить. Вы, ваше превосходительство, лучше откупитесь, ежели сможете. Мой муж завсегда так поступал. Говорил, что так-то дешевле будет, — наставляла купчиха-миллионщица Гаврилова.

Пройдя в маленький зальчик, где должно было разбираться дело, генерал был неприятно удивлен, увидев, что зальчик был полон народу. То Коперник, заранее подготовившись, нанял толкущихся перед судом неприметных личностей, всегда готовых выступить по любому делу, лишь бы было вперед авансом уплачено. Генерал же всего этого не знал, а потому сильно смутился, когда на него, едва вошедшего в зал, сильно зашипели и даже стали показывать пальцами, шепча: «Вон он, кровопийца». Генерал от такой встречи сильнейшим образом стушевался, однако виду не подал и с каменным лицом прошел в первый ряд выставленных в зальчике дрянных казенных стульев. Вошедший следом за ним Ломакин, ведущий под руку также смущенную Софью, напротив, обозлился и громко цыкнул на шипевших, чем пресек на время их поползновения смутить и обескуражить ответчика.

Усевшись в первом ряду, генерал обнаружил сидевшего там Коперника, который пришел ранее и заранее подготовил все нападки на Гаврилова, коими его и встретили судейские наемники. Коперник небрежно кивнул генералу, будто бы старинному знакомому, однако, увидав севшую рядом с ним Софью, с необычайной живостью подскочил и даже имел наглость представиться. Ломакин чуть было не прибил плюгавого адвоката за такое невообразимо развязное поведение, но появление в зальчике судьи, вошедшего из крайней двери в сопровождении секретаря, вовремя спасло Коперника.

Все присутствующие, точно по команде, встали.