ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главный герой романа «Резидент» хорошо знаком читателю по книгам «Опрокинутый рейд» и «Испепеляющий ад». В этой книге он, работник агентурной разведки резиденции Сумского направления Южного фронта Красной армии, только учится быть разведчиком. Октябрь 1918-го, небольшой степной городок на севере области войска Донского захвачен белогвардейцами. Кругом враги, и каждый неверный шаг грозит неминуемой смертью... Резидент Аскольд Шейкин Главный герой романа «Резидент» хорошо знаком читателю по книгам «Опрокинутый рейд» и «Испепеляющий ад». В этой книге он, работник агентурной разведки резиденции Сумского направления Южного фронта Красной армии, только учится быть разведчиком. Октябрь 1918-го, небольшой степной городок на севере области войска Донского захвачен белогвардейцами. Кругом враги, и каждый неверный шаг грозит неминуемой смертью... Аскольд Львович Шейкин Резидент ГЛАВА 1 22 октября 1918 года, утром, в начале десятого, собаки небольшого степного городка на севере Области Войска Донского словно взбесились. Все началось, когда в двухэтажный особняк виноторговца Скутова входил начальник городского контрразведывательного отделения штаб-ротмистр Семен Фотиевич Варенцов. Едва открылась парадная дверь, навстречу ему вылетел пегий хозяйский пес Бараб. Чуть не сбив с ног стражника Ярошенко, стоявшего на посту, он бросился к воротам, обнюхал их и завыл. В это мгновение еще можно было что-либо предпринять: увести собаку куда-нибудь, запереть. Но стражник Ярошенко немного помедлил, ож

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Обывателю же работа в пекарне казалась делом выгодным, «хлебным». Об Ольге ходили дикие сплетни — кутежи, золото, бриллианты, меха, — а та ночами гнулась над бухгалтерскими книгами, и не раз ее плач будил Марию.

— Ничего не по-онимаю, — ревела она надсаженным голосом. — Врет мне усатый и все в книги пальцем тычет! А что в них, в кни-игах! Я его завтра шлепну, прокля-атого!..

В один из дней конца февраля Ольга отказалась отпустить хлеб для тюрьмы. Расследовать это почему-то прислали Дорожникова. Мария вошла в Ольгин «кабинет» — была это огромная кладовая для текущих запасов муки, потому что Ольга никому не доверяла ключей, — когда Дорожников говорил:

— Мы должны в тюрьмах людей на правильный путь ставить, не врагами делать. Злыми не родятся. Жизнь злыми делает.

— В последнюю очередь, — упрямо проговорила Ольга. — Я сегодня в больницы половинную норму даю.

Мария поняла, что спорят они давно.

— Вот пекарня твоя поднялась, — продолжал Дорожников, — ни воровства, ни мошенничества, все на общую пользу. Ты сообщения Комитета государственных сооружений читала? — он поглядел на Марию. — И ты не читала?

«При чем тут я?» — удивилась она про себя.

— Двенадцать тысяч верст железных дорог строится, тысяча двести шоссейных, полторы тысячи рабочих строят гидроэлектрическую станцию на Волхове. А ведь еще кругом война идет… Все государство надо на ноги поднимать, каждого человека на путь ставить. А если не кормить, как поставишь? Матери детей наказывают и то кормят.

— Где мои дети будут, коли Степу убили? — спросила Ольга и вышла из кладовой.

Дорожников поднял глаза на Марию:

— На этих днях пойдешь. Сейчас на Дон белые валом с Украины бегут, с ними и ты. Документы сделаем — справку из харьковской варты,[1] будто ты все это время в Харькове у тетки жила.

— Откуда вы про тетю знаете? — прошептала Мария.

Дорожников не ответил на ее вопрос.

— И так: говорить об этой работе даже Ольге не надо. Дня через два соберешься без всякой спешки, простишься, будто совсем на Дон едешь, по тому адресу пойдешь, куда первый раз приходила, к Зубавиной. Я там тебя всей нашей премудрости научу. Ну и начнешь…

Через неделю кончилось ожидание. Он сказал:

— Заданий будет несколько. Прежде всего зайдешь в станицу Луганскую. Это от города Луганска пятнадцать верст, там, где железная дорога через Северный Донец переходит. В Луганской сейчас наши стоят, но фронт туда-сюда ходит. Паровозом доедешь. Одну только фразу передашь: «В лес не ходить». Кому — все расскажу, а ты запомнишь. От них через фронт пойдешь. В город свой ты в этот раз не попадешь.

— Я понимаю: из-за мамы.

— Да. Но ты не горюй. Выручим мы ее. И все чисто, легально сделаем. Тогда и туда будешь ходить… Следующее место, куда придешь — Ростов.