ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Главный герой романа «Резидент» хорошо знаком читателю по книгам «Опрокинутый рейд» и «Испепеляющий ад». В этой книге он, работник агентурной разведки резиденции Сумского направления Южного фронта Красной армии, только учится быть разведчиком. Октябрь 1918-го, небольшой степной городок на севере области войска Донского захвачен белогвардейцами. Кругом враги, и каждый неверный шаг грозит неминуемой смертью... Резидент Аскольд Шейкин Главный герой романа «Резидент» хорошо знаком читателю по книгам «Опрокинутый рейд» и «Испепеляющий ад». В этой книге он, работник агентурной разведки резиденции Сумского направления Южного фронта Красной армии, только учится быть разведчиком. Октябрь 1918-го, небольшой степной городок на севере области войска Донского захвачен белогвардейцами. Кругом враги, и каждый неверный шаг грозит неминуемой смертью... Аскольд Львович Шейкин Резидент ГЛАВА 1 22 октября 1918 года, утром, в начале десятого, собаки небольшого степного городка на севере Области Войска Донского словно взбесились. Все началось, когда в двухэтажный особняк виноторговца Скутова входил начальник городского контрразведывательного отделения штаб-ротмистр Семен Фотиевич Варенцов. Едва открылась парадная дверь, навстречу ему вылетел пегий хозяйский пес Бараб. Чуть не сбив с ног стражника Ярошенко, стоявшего на посту, он бросился к воротам, обнюхал их и завыл. В это мгновение еще можно было что-либо предпринять: увести собаку куда-нибудь, запереть. Но стражник Ярошенко немного помедлил, ож

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Там тебе надо быть в воскресенье, если по старому стилю, то десятого марта, у входа в синематограф «Белое знамя». Стоять будешь справа от входа. Ровно в два часа поднесешь ко рту платок, словно закашлявшись. Тому, кто к тебе подойдет и скажет: «Вы не из Нальчика? Мне знакомо ваше лицо», — ответишь: «Я из Новороссийска. Мой брат портовый служащий». Говорить это надо не подряд. Так, будто вообще разговор ведешь. Через две там, через три фразы. И ответ свой можешь начать с любых других слов, чтобы постороннего внимания не привлечь. О погоде, о билете в кино спроси — как уж получится. Десятого не встретишься, придешь на следующий день. Не будет — дальше иди. Значит, не смог.

— А кто это? Мужчина? Женщина?

— Увидишь… В Ростове остановишься на нашей квартире. На двери, на средней филенке, номер квартиры будет мелом написан — будто дите баловалось. Пароль: «Я от Сергея Петровича Чубова». Отзыв: «Заходите, мы вас ждали еще в прошлую среду». Если мелового номера нет, пройди мимо двери, будто совсем в другое место идешь… Ну, повтори все, что должна запомнить. Отработаем, дальше тогда расскажу.

И она начала повторять:

— В лес не ходить… Закашляться… Вы не из Нальчика? Мне знакомо ваше лицо… Я из Новороссийска. Мой брат портовый служащий. Мелом номер квартиры на двери… Я от Сергея Петровича Чубова. Заходите, мы вас ждали еще в прошлую среду…

ГЛАВА 21

— Как я живу, Вася? Да так, как и жил. Рассказывать особенно нечего. Пожалуй, даже хорошо живу.

— Ну уж и хорошо!

— Конечно: пятое марта сегодня, зима на излете.

— Самое трудное время.

— Верно. Время для народа тяжелое, а нам — торговцам — лафа. Мяса много, а цены все поднимаются. Держат их мясоторговцы. Ну и я держу. Этот урок я уже хорошо понял: торговать, как все, жить — как все торговцы живут. Смешно! Знаешь, на чем я тут было не погорел? Провокаторы ходят, а взять с меня нечего: не кутит, не пьянствует, в скандалах никаких не замешан. Ни к чему не придраться! Испугался я: вдруг поглубже копнут? Ну и стал самогон тайком варить. И сам же стражу на свою самогоноварню навел: нате вам! Вот мое слабое место! Налетели, я — взятку, другую… Плачý, они и довольны. И ходить вокруг меня перестали. Гнилая жизнь, Василий! Ест она мою душу, как ржа. Иногда, знаешь, думаю: «Коммунизм вы построите, а во мне уже такой лавочник укоренится, что куда там мне в коммунизм!..» Одно только и радует, что наши в наступление идут. Скорее! Скорее бы!

— Ничего, что ты в лавке об эту пору?

— Нет. Многие теперь в лавках ночуют. Лихо уж грабят! И сама стража грабит. В ресторанах офицерье каждый день в потолок палит. Солдаты из эшелонов на станции все изоляторы пулями посбивали. Ничего никому не жалко. Где уж там торговцев жалеть! Кто сильней, тот и хозяин. Ну да меня почему-то боятся, не трогают.